Страница 113 из 198
- Ну уж нет, не выйдет! - Голос Деворшана превратился в рычание. - Я не стану терять время на состязание в магии, Д'Арван - я на чужом поле.
- Неужели? - Д'Арван поднял руку, готовясь к удару.
- Предупреждаю тебя! Ты хочешь взять на се(я ответственность за смерть Эйлин?
Д'Арван замер, и глаза его невольно метнулись за спину брата, к вершине лестницы.
- Отлично, - фыркнул Деворшан. - Наконец-то до тебя дошло. Будь она мертва, ты бы уже об этом знал.
- Где она? - закричал Д'Арван. - Что ты с ней сделал? Деворшан пожал плечами и поднял испачканный кровью меч.
- Не рассчитывай, что она придет тебе на помощь, хотя ты и не дал мне времени закончить работу. Но, если хочешь испробовать магию, помни, где лежат мои таланты. Я могу поднять воды озера и затопить башню. А когда она рухнет, что будет с Эйлин, а?
- Ублюдок! - прорычал Д'Арван сквозь стиснутые зубы.
- Нет, братец. Это ты ублюдок. Мне это сказала Элизеф. Ты всю жизнь тянул на себя мою силу - силу, которая по праву должна быть моей, - и, когда я убью тебя, она станет моей. Ты не должен был рождаться!
Так вот на чем сыграла Элизеф! Д'Арван чувствовал негодование брата, его пылающую жадность и безумный гнев, сжигающий его. Когда он поднимется до высшей точки, Деворшан бросится в атаку. Д'Арван осторожно поставил ногу на следующую ступеньку и почувствовал, что она шире, чем остальные, значит, рядом с ней вход в комнату. В голове у него забрезжил план. Он широко улыбнулся:
- Ну нет, братец, тут ты ошибся. Эйлин тоже рассказала мне всю историю. Я дитя любви нашей матери. Она ненавидела Бавордана и зачала тебя, только чтобы унять его подозрения. Может, я и ублюдок, но никогда не рождаться должен был именно ты!
- Лжец! - С искаженным лицом Деворшан бросился вниз и с размаху рубанул воздух. Д'Арван проворно отскочил в сторону, в открытую дверь, и выставил ногу, как утром это сделала Мара. Лодыжку пронзила острая боль, Д'Арван и сам потерял равновесие, но падая, услышал стук и грохот: Деворшан скатился по лестнице вниз головой. Сработало!
Опираясь на перевернутую скамейку, Д'Арван с трудом поднялся, на лбу у него выступили крупные капли пота, вывихнутая нога горела и не могла больше поддерживать тело. Он споткнулся и снова упал.
Бормоча излюбленные проклятия Мары, юноша дотащился до лестницы и начал скользить со ступеньки на ступеньку на заднице - они с Деворшаном частенько забавлялись этим в детстве. Воспоминание причиняло нестерпимую боль, словно кинжал, который поворачивают в ране, но теперь детство было позади, и самый близкий человек превратился в чудовищного убийцу. Д'Арвану нужно спуститься вниз и прикончить Деворшана, если тот еще жив, ибо в противном случае брат наверняка прикончит его.
Когда он добрался до подножия лестницы, лицо его было мокро от пота и слез. Деворшан лежал неподвижно, уткнувшись лицом в широкие каменные плиты в каком-нибудь футе от ступенек, и Д'Арван молился, чтобы противник был уже мертв. Рукоять меча жгла ему ладонь, он остановился на нижней ступени, и занес клинок над своим братом.
- О боги, - молил он, - пожалуйста, не заставляйте меня делать это! - Но как раз в этот момент Деворшан застонал, пошевелился и перекатился на спину. Его глаза остекленели, но в них читалась все та же непоколебимая ненависть. Значит, это навсегда, понял Д'Арван и наконец решился признать и принять свою судьбу. Высоко подняв меч обеими руками, он направил острие вниз, в самое сердце брата - и ужасная боль пронзила его собственную грудь: ведь их сознания были связаны в последний раз. Со страшным криком Д'Арван забился в судорогах, прижимая руки к груди, - и рухнул вниз.
- Брат... - Шепот Деворшана прошел сквозь сознание Д'Арвана и оборвался душа брата покинула тело. И тут же жгучая боль в груди уступила место бескрайней душевной муке, знаменующей уход брата, погибшего от его руки.
- Д'Арван! - Голос Мары, словно луч света, упал в черный колодец тоски, куда погрузился маг Земли. Юноша с трудом поднял голову и посмотрел на нее. Девушка быстро опустилась на ступеньку рядом с ним и обняла его. Слезы, которые сам он не в силах был пролить, катились по ее щекам, и он знал, что она все понимает. Но, несмотря на это, когда Мара заговорила снова, голос ее был на удивление будничным и обыденным.
- Ты убил его. Ответа не требовалось.
- Жизнь устроена так, что он будет не последним, - продолжала Мара. - Я знаю, как это тяжело, но часто иного выхода нет, и тогда остается лишь попытаться немножко отстраниться и продолжать жить по мере сил. А в утешение я могу сказать тебе только то, что тяжелее всего бывает в первый раз. Самое худшее позади, любовь моя.
Д'Арван как утопающий за соломинку цеплялся за нее. Странно, но эти слова успокоили его. Как он любил Мару, в одной фразе умевшую сочетать сострадание и здравый смысл! Как ему повезло, что среди всей этой бойни и смерти у него есть она...
- Эйлин! - Голос его прервался. - Мара, она наверху. Ранена, и сильно, я думаю.
- Семь кровавых демонов! - Мара вскочила на ноги. - Где?
- На самом верху. - Он попробовал встать, но с криком боли рухнул на ступеньку. Она резко повернулась:
- Ты ранен?
- Вывихнул ногу, когда проделал этот твой трюк с подножкой. Поднимайся - я за тобой.
Мара кивнула и взлетела вверх по ступенькам. Д'Арван медленно и болезненно тащился наверх, опираясь на перила и здоровую ногу. Он достиг лишь середины пути, когда услышал звон сапог по металлическим ступенькам. Из-за поворота появилась Мара и тут же оборвала свой стремительный спуск, как только заметила юношу.
- Она умирает.
Мара была права. Д'Арван понял это, как только увидел фею, лежащую ничком в разгромленной комнате. Юноша и не знал, что в одном человеке может быть столько крови. Кровь была везде: на постели, на стенах, на полу, она насквозь пропитала разорванную одежду. Кожа Эйлин уже приобрела предсмертную бледную прозрачность. Д'Арван прислонился к стене, опираясь на здоровую ногу, а воительница бросилась к фее. Прежнего Д'Арвана стошнило бы, он в ужасе отвел бы глаза. У нового Д'Арвана тоже перевернулось все внутри, но уже от ярости. Его горе и раскаяние испарились в одно мгновение.