Страница 14 из 70
Я кивнул, чувствуя, как нарастает тепло в груди, и ответил ей улыбкой. Мы постояли так ещё несколько секунд, пока Адель наконец не отпустила руку и не сделала несколько шагов назад.
– Так. И что теперь? Ты всё ещё хочешь покинуть земли кланов, узнав о своём прошлом?
– Я не могу уйти. Во всяком случае, пока. Слишком много долгов, которые следует закрыть. И не в последнюю очередь следует позаботиться о твоём отце. После того, что сделал с тобой, он заслуживает мучительной смерти.
– Он больше не будет нас беспокоить. Я сама убила его... Вонзила кинжал ему в глаз, – при этих словах лицо подруги потемнело, а спина напряглась.
Её холодное поведение немного озадачило, но решил, что убить графа было нелегко. Несмотря на всё, что он сделал, он был её отцом.
– Тогда остаётся всего одно дельце, прежде чем мы покинем Исарий.
– Ах, да? – спросила Адель, немного оживившись, – и какое же?
Я почувствовал, как губы изогнулись в хищном оскале, а руки сжались в кулаки. Поднявшийся ветер хлестал мои волосы по лицу, а внезапная вспышка молнии озарила разрушенный лагерь и горы поверженных врагов.
– Как ты относишься к убийству бога?
Интерлюдия 4
Селдар наклонил голову, борясь со шквалистым ветром, рвущим в клочья остатки одежды и бросающим в глаза хлопья снега, ослепившие его. Полмесяца он брёл, ведомый зовом, по бескрайней, занесённой снегом долине. Иные сугробы ничем не уступали песчаным барханам в пустынях запада.
Последнее людское селение, скорее, стойбище охотников, миновал недели полторы назад, и оно осталась далеко позади. Не полагаясь на свою живучесть, он пополнил припасы и запасся тёплой одеждой. Но в этих местах она мало спасала от лютого холода, и всё, что он мог сделать, – продолжить двигаться вперёд.
Бредя один в безбрежном безмолвии льда, снега и ветра, наёмник начинал думать, что никакого зова нет, а просто он сошёл с ума. Из глаз у него постоянно текли слёзы, губы пересохли и потрескались, а он всё шагал и шагал, решив для себя, что если гласа нет, то он сгинет, как собирался, а если есть, то его жизнь обретёт новый смысл. Привыкнув почти за сотню лет наёмничества к службе, он уже не мыслил жизнь без хозяина, того кто будет командовать, отдавать приказы.
Стремление воздать своим врагам по заслугам заставляло его переставлять ноги раз за разом. Но мысли о мести двоим из них застилали прочие. Тинар и Рендезо, ненависть к ним разгораясь с каждым шагом, всё сильнее двигала им. Сколько бы времени и сил не ушло, они за всё заплатят – думал он.
Внезапно налетевший порыв ветра толкнул его в спину, и он, не удержавшись на ногах, покатился под откос. Остановился только врезавшись в сугроб. Наёмник моргнул несколько раз, онемевший разум долго пытался понять, что за тёмный силуэт перед ним. Селдар разглядел смутные очертания маленькой халупы, где они с Тензином дежурили когда-то.
Зов словно усилился, и он двинулся туда, где, как он знал, находилась трещина-проход в боку ледяной горы, бывшей айсбергом. Он устало заставил себя снова двинуться вперёд, зная, что трещина в ледяном потоке будет совсем рядом. Мысль о том, что случилось с мальчишкой, мелькнула в измождённом мозге и тут же пропала – наёмника больше волновала собственная судьба.
Стоило войти в туннель, воздух стал холоднее несмотря на то, что теперь воин был защищен от порывов ветра. Он понятия не имел, как это вообще возможно, но волны стужи, казалось, текли по проходу, омывая его и просачиваясь до самых костей.
Он шёл, спотыкаясь, время от времени поскальзываясь на ледяном полу и спускаясь всё глубже. Краем глаза Селдар начал замечать существ, смутно похожих на людей, но искорёженных и обезображенных. Все они были покрыты густым мехом, но ни один не пытался кинуться на него, потому он продолжал двигаться, игнорируя их присутствие.
Дежуря здесь с Тензином, он не представлял, насколько этот айсберг огромен и как глубоко уходит под воду. Прошло больше полутора часов, прежде чем туннель начал выравниваться, и ещё полчаса, прежде чем в конце замаячил свет. К этому моменту он еле волочил ноги, дыхание с прерывистым свистом вырывалось из лёгких, сердце было готово выпрыгнуть из груди, а тело словно онемело. Но он справился.
Спотыкаясь, Селдар выбрался из прохода, очутившись в огромной пещере. В центре, на постаменте стоял ледяной трон, а рядом гигантские цепи обвивали монстра, что сейчас уставился на гостя парой янтарных глаз. Резко дёрнувшись, монстр заставил наёмника в ужасе попятиться, а одна из цепей с резким звоном, разлетелась вдребезги.
– Ты дошёл.
Несмотря на почти полное оцепенение, Селдар вздрогнул от звука голоса. Он был глубоким и скрипучим, и в то же время холодным и безразличным, таким, что его сердце затрепетало от страха. Помимо своей воли наёмник приблизился к постаменту и рухнул на колени перед чудовищем.
– Да, – ответил он сухим и надтреснутым от долгого путешествия голосом, – я откликнулся на твой зов.
Он чувствовал, как зорн изучает его, взвешивает и оценивает. Дрожь пробежала по средоточию, и он почувствовал, что существо непостижимым образом смотрит прямо в его душу.
– Вижу, твоя решимость не поколебалась, человек, а только окрепла. Скажи, что сделаешь, получив от меня силу?
Селдар медленно подняв голову, взглянул в глаза монстра.
– Всё, что прикажешь, и, если будет позволено, уничтожу тех, кто причинил мне боль и страдания.
Синие губы изогнулись в подобие улыбки, обнажив гигантские клыки.
– Очень хорошо, человек. Коснись меня, и получишь желаемое.
Селдар сглотнул, облизал сухие потрескавшиеся губы, почувствовав вкус собственной крови. Протянув дрожащую руку, коснулся мохнатой лапы зорна. Холод был настолько сильным, что обжигал, и он не сдержал крика боли, когда кожа начала сходить, инстинктивно попытался отдёрнуть ладонь, но обнаружил, что она крепко прилипла. Затем, в него хлынул поток силы, заставляя боль, которую он испытывал всего несколько секунд назад, казаться ничтожной по сравнению с этим.
Крик агонии вырвался из горла Селдара, когда чужеродная энергия затопила его. Он чувствовал, как сквозь кожу пробивается шерсть, а мышцы и кости меняются, перестраиваясь, как его собственная энергия гибнет и отступает под напором чужой воли.
В то же время он чувствовал дикое, звериное присутствие, пытающееся взять контроль над его разумом. Несмотря на непреодолимую агонию, Селдар сопротивлялся. Он и зверь боролись, казалось, целую вечность. Даже когда боль в теле отступила, и его рука отцепилась от монстра, он продолжал эту незримую схватку.
Наконец, после того, что казалось днями, наёмник заставил внутреннего зверя подчиниться, изгнав его из чертогов собственного разума. То немногое, что осталось от него, скрылось в сердечнике, где и осталось, безмолвное и неподвижное.
Селдар лежал на спине, тяжело дыша и глядя в ледяной потолок. Только тогда он понял, что ему больше не холодно. На самом деле теперь ему казалось, что он лежит в тёплой постели, а не на твердой ледяной земле.
– Похоже, ты выжил, сохранив разум и волю. Я рассчитывал на это.
– О чём вы, господин? – наёмник удивился, поняв, что голос прозвучал глубже, чем обычно, клыки увеличились, а язык стал шире и более плоским.
– Взгляни сам? – просто ответил зорн.
Наёмник так и сделал. Он выпрямился и оглядел себя с ног до головы. К его полному изумлению, тело выглядело совершено иначе. Теперь его покрывал тёмно-серый мех. Одежды не осталось вовсе. Руки или, скорее, лапы, свисали ниже колен и, казалось, стали чуть ли не вдвое больше, чем раньше. Ощупывая лицо, он почувствовал, что оно, как ладони и ступни свободно от меха, хотя кожа стала толще и грубее. Кроме того, он стал гораздо шире в плечах и вырос чуть ли не на полметра, хотя по сравнению с прикованным к постаменту чудовищем, по-прежнему казался карликом.
Но не внешние изменения больше всего поразили Селдара, а то, что он неведомым образом достиг предельного для обычных живых существ пятидесятого ранга. Он аж рот разинул. Все его навыки и способности изменились, он чувствовал, что стал невообразимо сильнее. Вновь взглянув на монстра, он понял, что немного похож на него, является уменьшенным экземпляром.