Страница 54 из 70
— Смотри, Донат плачет. — кажется даже обрадовалась эта Тереза, не по-христиански это как-то чужому горю радоваться. — Он обычный младенец, просто… его душа отягощена грехами, и наша святая обязанность дать ему облегчение от этих грехов. Своей любовью и заботой.
Ай, прямо по касательной, рикошет фактически, но она была близка к сути моей проблемы. Ее слова оказались не пустословием, эти две молоденькие монашки и правда начали за мной более тщательно приглядывать, частенько лично кормили, то есть не совсем-совсем лично, хотя груди у них конечно, мое почтение, но бутылочкой кормили именно они, а не дежурная кормилица. Часто играли, рассказывали всякие сказки… христианские, читали Библию… слишком часто, даже к моей люльке привязали парочку икон святых. Не будь у них такого искреннего взгляда, полного переживания и любви, я бы уже взбесился от этой промывки мозгов, а так… ну могу я теперь Библию по памяти пересказать… на латинском, вдруг по жизни пригодится. Вот стану святым отцом, то-то нежданчик будет. Батюшка Донат… святой отец Донат, хм… Папа Донатий.
Думаю, понятно что эти молодые девушки быстро заметили мой уникальный интеллект, и что прикольно, они лишь помолились своему Богу, и начали меня учить алфавиту. Типа норм, ничего такого.
— Анна, мальчик такой умный. — улыбаясь, очередной раз заметила Тереза. — Он действительно благословлен святыми.
— Мне уже стыдно что я так думала о нем. — перелистнула страничку Анна, давая мне решить очередной пример для умственно отсталых даунов… ну или для двухлетнего ребенка. — Хотя иногда…
— Но ему уже лучше, это главное. — заметила Тереза.
И конечно же, это совсем не значит, что я так привязался к ним, из-за того что они напоминают моих сестер. И это совсем не связано с тем, что с ними кошмары меня мучают уже не так сильно, и я весь такой несгибаемый и испускающий феромоны мужественности, тут же побежал им под юбку. Нет-нет, я просто заметил их старание и решил подыграть, ничего более. Честное христианское.
Вместе со мной подрастали и другие воспитанники этой церкви приюта, куда не очень благочестивые мамаши отдали своих детей. От своей я такого поворота уж точно не ожидал. Поговорить на философские темы они все еще отказывались, но вот просто поговорить уже туда-сюда, темы конечно у нас тоже были немного интеллектуальные, вроде есть или не есть козявки, вот в чем вопрос, или тварь я дрожащая или право имею бегать по коридору. Но несмотря на это, с ними естественно было скучно, для тренировки их в собственно святое воинство слишком рано, они горшок еще по расписанию сходить не могут, куда там до «Сто одного смертельного приема мизинчиком». Пока сидел у окна и смотрел на небо, где я теперь обычно провожу все свое время, выглядывая пришельцев и педофилок, придумал даже сто второй прием, которым действительно можно убить. Мне тут не до шуток, каждая часть тела должна быть смертельным оружием, у меня теперь нет альтернативных бактерий, и слава Господу нашему этому самому, чью Библию я уже задолбался постоянно слышать в церкви, что это так.
В общем жил да поживал, за мной всячески эти две монашки ухаживали, тормошили, но я не расслаблялся, бдел, постоянно находился в поисках пришельцев, роботов, зомби, неизвестных тварей, педофилок, подозрительных маленьких девочек, всего что только может показаться подозрительным. Это облако выглядело как бублик… подозрительно! Как бы то ни было, я был решительно настроен на то, чтобы больше ничто не могло застать меня врасплох.
Потому, как-то крадясь темной ноченькой уже в пятилетнем возрасте по церкви, меня крайне сильно насторожили тихие звуки из одной комнатки, находящейся сильно вдалеке ото всех, где никто не жил и по идее пустовавшей. Почему я крадусь ночью по церкви? Ответ прост, как и все в нашем мире, мне хотелось жрать. Что мне не нравилось в церкви и из-за чего я ненароком часто скучал по родителям и даме желудка, это их церковная диета. Я любил жрать, жрать хорошо и красиво, вкусно, а тут… ужас в общем, еще и посты всякие постоянно, мясо нельзя, то нельзя. Капец короче, с такой диетой я выросту худым и немощным, как мне потом смертельные приемы использовать, если меня ветерок сдувает, не то что ядерные взрывы и дезинтегрирующие лучи.
В общем звук меня насторожил, потому я взял горсточку перца что у меня постоянно лежит в пакетике, после чего используя смелость, отвагу и слабоумие, решительно открыл дверь и…
— Что ты тут делаешь мальчик? — дрогнувшим голосом спросил святой отец в кожаных трусах, стегавший молоденькую и фигуристую монашку по спине кожаной же плеточкой.
С каким-то отчаянием переведя взгляд на дверь, он вновь посмотрел на меня. Да, неудобно вышло.
— Иду на кухню покушать. — честно ответил я. — А что вы тут делаете?
— Мы… проводим священное таинство, по искуплению грехов. — потратив всего секунду на то чтобы придумать оправдание, сообщил он. Хорош.
— Да, я грешна. — простонала монашка, которую вообще не волновало происходящее.
— Вы и нас так будете… искупать от грехов? — вопрос далеко не праздный, если что, ножик в печень, никто не вечен.
— Нет, это только для особо провинившихся монахинь. — святой отец явно был все еще в глубоком шоке.
— Если я стану святым отцом, я тоже так смогу очищать от грехов монахинь? — радостно улыбнулся я.
Святой отец озадаченно меня осмотрел, после чего нахмурился.
— Возможно. Зависит от… греховности монашки. — дернулись его уголки губ в улыбке, после чего он резко стал строгим. — Мальчик, сейчас проходит священное таинство, и никто другой кроме нас не должны тут находиться. Так что иди спать и не ходи больше ночью по церкви. Понял? — грозно нахмурился он, что при его виде в одних лишь трусах и стонущей, буквально голой монашки на которой тоже лишь кожаные ремешки были, которую он хлестал по спине, выглядело… неоднозначно.
— Да, святой отец. — кивнул я, ну а мне то что, я человек ко всему привыкший.
— Святой отец, я грешна. — напомнила о себе монашка.
— Да подожди ты. — прошипел видимо очень святой отец.
— В общем иди спать… и это, кхм, святое таинство должно остаться лишь между грешницей и тем, кто искупает грехи, так что об этом нельзя говорить. Понял сын мой? — так и подмывало ляпнуть что не твой, но подумав, не решился… я уже не удивлюсь даже.
— Конечно святой отец. — кивнул я, после чего прикрыл за собой дверь, в которой уже через секунду щелкнул закрывшийся замок.
Хм, ну в общем не так и плохо, главное не педофил, а такое вполне простительно, главное чтобы моим монахиням так грехи не искупал. Ладно, за чем я шел? Ах да, кухня. Может что-то еще интересное найду по пути.
Оргий к сожалению не нашел, но с таким количеством очень даже привлекательных монахинь, это даже наверное странно. Но кроме этого «искупителя», все остальное выглядело пристойно, и ничего интересного больше не было. Этого святого отца я к слову впервые видел, хотя монашка знакомая, приезжий что ли был. Соблюдая заветы бдительности, решил проверить этот вопрос, вдруг он замаскировавшийся вампир, или пони-людоед… в смысле оборотень.
Провентилировал я этот вопрос достаточно просто, спросил у своих монахинь. Те достаточно быстро ответили, даже описали внешность, которую я достаточно легко запомнил, особенно монахини, да уж, ну и цветник тут если честно, все удивляюсь. Очень святой отец был известен, а значит уже не вторженец какой, потому лишь разок бросив в него воздушным шариком со святой водой и увидев что он не испарился в крике агонии, а просто испуганно закричал, немного успокоился. Осталось сделать еще около сотни проверок на других возможных существ, на очереди серебро… вроде видел серебряные заколки.
Через месяц увидел его истово молящегося у алтаря, немного взлохмаченного, в царапинах, дерганного и заикающегося. Всего же пятьдесят три проверки сделал, они и безобидные то вообще-то, руки на месте, ноги на месте, позвоночник из тела не вырван, безопасные проверки.
— Святой отец, как ваши таинства? — тихо подойдя к нему из-за спины, поинтересовался я.