Приступ

   Я не вписывался ни в одну из известных ему категорий людей. Оставались сущности потусторонние. Св.Климент отсёк преисподнюю. Ангелу божьему я тоже не соответствовал. Но надежда уже вошла в его душу.

   Перетянутая струна души - лопнула, слёзы - полились.

   Пошла исповедь. В смысле: метанойя.

   Антоний рассказывал, естественно, о себе, о своих чувствах. Позже, в наших беседах, мы неоднократно возвращались к упомянутым им событиям и людям. Но сразу "качать инфу до донышка" я не рисковал: он мог закрыться. Поэтому переключил внимание на другое, дал ему возможность выговориться, выращивая так доверие ко мне. "Говорить" - о волнующем его, о "споре о посте в середу и пяток".

   Идиотизм конфликта не укладывался в моём сознании. Я понимал, что не понимаю этих людей. Непонимание неизбежно ведёт к ошибкам, потерям, смертям.

   Глупость же! Но из-за этого убили кучу народа, Бешеный Федя добрался до своего противника в Болгарии и утопил того в Дунае, едва ли не на глазах императора и патриарха.

   Свифт в "Путешествиях Гуливера" описывает войну между "тупоконечниками" и "остроконечниками" - сторонниками выбора с какого конца разбивать яйцо. "Спор от посте", на мой взгляд, ещё бессмысленнее.

   Кстати о яйцах. Выражение "выеденного яйца не стоит" - здесь отсутствует. Антонию потребовалось осмыслить легко сорвавшийся у меня фразеологизм. Сходно с тем ступором, который возникал у меня в этой усадьбе на каждом шагу в первые месяцы после вляпа. Только я знал, что вляпнулся, был готов, хоть умозрительно, к состоянию собственной тупости. Для Антония же "выеденное яйцо" послужило указанием на мою "чужесть", "нездешнесть". Заставило искать лейбл для меня вне обычного круга типажей.

   ***

   Суть "спора о посте" в том, что это вообще не наша проблема. Таковой её сделали мы сами. Для греков это был мелкий, чисто рекомендательный вопрос на фоне куда более существенного богословского спора о шизофрении Христа. В смысле: о раздвоении ипостасей.

   Сюжет такой.

   В 1156 г. в Константинополе два философа (преподавателя) духовной школы, Михаил Солунский и Никифор Василаки, спели "Херувимскую песню" до последних слов:

   "Ты бо еси приносяй и приносимый, и приемляй и раздаваемый, Христе Боже наш".

   Спел и ладно. Просветлился? - Иди работай. Лет шестьсот песню пели и ничего. Но философы решили взпзд... Да, именно так.

   Услышав слова Василия, диакона храма апостола Иоанна Богослова, о том, что: "Один и Тот же Сын Божий и бывает Жертвой, и вместе с Отцом приемлет Жертву", философы обвинили Василия: вводит две ипостаси во Христе, ибо "принести жертву - значит одно, а принять её другое".

   Мне, как вы понимаете, без разницы. Их вообще - трое. Святая Троица, Рублёв же с натуры рисовал!

   Но, факеншит, верующие же! Богословский спор принял массовый характер.

   В умствование и пустословие (эпитеты - из решений собора) втянули уважаемого человека - Сотириха Пантевгена.

   Человеку за 60, диакон Святой Софии, наречённый Патриарх Антиохийский. В смысле: уже избранный, но пока не поставленный.

   Подозреваю, что он просто не хотел туда ехать: в Антиохии правили католики, видели в православных "пятую колонну императора" и периодически устраивали местным патриархам разные гадости, типа "посадить в тюрьму до выяснения".

   Вот Сотирих и вспзд... напоследок.

   Тут оказался ещё один иерарх, который тоже не хотел ехать к месту службы: Константин I, его только-только назначили в Киев.

  -- Ехать чёрте куда, после ...дцати лет раскола, к диким... дикарям. Не могу!

  -- Уважительная причина есть?

  -- Само собой! Пока с правильным количеством ипостасей не определимся - раскольников в лоно возвращать некуда. Посему... А давайте-ка соберём Собор.

   Январский собор 1156 г. провёл патриарх Константин IV Хлиарин в триклинии Святого Фомы в патриарших палатах.

   Философы повыпендривались, покидались силлогизмами. Но быстро поняли перспективу. И признали правоту Василия. А вот Сотирих закусил. В смысле: удила. Решения собора не признал, в опровержение - написал сочинение.

  -- Да нафиг мне та Антиохия?! Давайте здесь доругаемся!

   Константин Киевский подтвердил:

  -- А давайте.

   Сочинение Сотириха получило известность. Император Мануил Комнин собрать новый собор (12 мая 1157 г.) под председательством нового Патриарха Луки Хрисоверга.

   Вот куда уходят силы и время! У Мануила куча военных дел, Луку только что избрали. Но без подсчёта ипостасей - жить невозможно.

   Лука сразу показал административный навык: в тот же день был составлен проект соборного томоса, в поддержку выступил сам император. Тему, после лёгкого трепыхания, закрыли. Четыре анафематизма против ереси Сотириха включили во Вселенский синодик. Их, вместе с прочими анафемами, вырезали на мраморе и выставляли в храмах. В Русской церкви эти анафематизмы провозглашали до 1766 г., когда синодик малость урезали.

   Миллионы людей ежегодно столетиями выслушивали этот... текст, вскипали праведным гневом на престарелого, давно почившего, Сотириха. Благоговели, молились и припадали. Потерянного времени только на Руси... Десяток московских кремлей можно построить.