Герцогиня

   Вдруг она остановилась:

  -- Э... Извини. Но мы долго идём. А говорили - рядом. И почему-то вниз. Ты живёшь в подземелье?

  -- Ах нет! Что за странная мысль! Просто наверху всегда много народу. Я хотела показать тебе тайный ход. Иногда, когда Великий Пост или ещё... когда нельзя, а ему хочется, он посылает за мной. И я прохожу тут. Прямо к нему в спальню. Никто и не видит. Решила поделиться с тобой маленькой тайной. В знак душевного доверия и приязни. Ты устала? Сейчас придём. Да мы уже...

   За поворотом, в темноте подземелья, видна была полоска света, пробивавшаяся из-под приоткрытой двери. Клотильда открыла дверь:

  -- А вот и мы.

   Ростислава шагнула внутрь небольшой, почти пустой комнаты. Яркий, после темноты подвала, свет огарка ослепил. Уверенный довольный баритон шагнувшего на встречу мужчины:

  -- Ну, наконец-то.

   напомнил о здешних приличиях, о книксене. Но исполнить его она не успела.

   Мощный толчок между лопатками бросил её на грудь мужчины. Сзади раздался голос Клотильды:

  -- Вот она!

   Мужчина, поймавший княгиню в падении за руки, довольно улыбнулся.

  -- Принцесса так спешит, что, даже не поздоровавшись, сразу падает мне в объятья? Как это мило. Не смею томить даму ожиданием.

   Он поднял её руки, крутанул, подсёк ноги и уронил на землю. Опустившись одновременно рядом на колено, поймал девушку за лодыжку и вздёрнул вверх. Всё многослойное парадное платье мгновенно свалилось ей на голову. Крутнув ещё раз, ловко расстелил её по холодной земле подземелья. Она забилась, пытаясь отбросить с лица материю, но чьи-то цепкие руки схватили её за кисти, дёрнули, прижали их к полу. Чья-то рука откинула с лица подол. Над собой она увидела две склонённые головы. Клотильда, стоявшая на коленях, держала её за вытянутые руки, навалившись всем своим весом.

  -- Попалась! Дрянь! Мерзавка! Моего Генриха! Я столько вытерпела! И всё впустую из-за этой залётной шлюшонки! Так бы и убила! Глаза вырвала бы!

   Злоба, казалось, сочилась с этого, ещё минуту назад милого, доброжелательного лица.

  -- А... Нет... Что вы...?!

   Договорить ей не дали. Мужчина ответил на недосказанный вопрос:

  -- Мы - заправляем. Шарфик в ротик. Чтобы всё чинно, тихо, благородно...

   Спокойный, рассудительный голос мужчины сбил с толку. Ростислава в растерянности замерла на секунду. Потом снова забилась. Но было уже поздно: ком ткани плотно забил гортань.

  -- А теперь мы тоже заправим. Но не шарфик. И не в ротик.

   Она вдруг осознала, что лежит на земле с раздвинутыми ногами, между которыми на коленях стоит этот... рассудительный баритон, который что-то делает со своей одеждой. Попыталась отодвинуться, встать на мостик, ударить пяткой... Тяжёлая туша мужчины рухнула на неё, сбивая дыхание. А острая разрывающая боль вошла в низ живота.

  -- Знаешь, Кло, а она не шлюха. У неё уже, чем у тебя.

  -- Меньше болтай, братец! Продери её! Покрепче! До самых кишок.

   Мужчина улёгся поудобнее, прижимая к земле всем телом, чуть сдвинув голову, так чтобы было удобно разглядывать вблизи повёрнутое к нему лицо женщины с катящимися слезами и кляпом во рту. Запустив руку между телами, ухватил её за грудь. Принялся мять, щипать, толкать, исполняя вековечные хомнуто-сапиеснские движения, успевая попутно проводить разъяснительную работу.

  -- Дурочка. Как ты могла подумать, что какая-то заезжая принцесса, пусть бы и с сундуками золота, может стать у нас герцогиней? Влезть в постель ко Льву на ночку - легко. Даже на месячишко. Но церковный брак... Когда Лев трахнул Кло, когда надул ей брюхо - мы с отцом терпели. Как только не трепали славное имя графов Блискастеля, каких только насмешек мы не слышали. Сколько пришлось вынести бедной Клотильде под этим боровом. Родить ему ребёнка. Был бы мальчик... А так... Лев собирался после брака с Анжуйкой перевести Блискастель из лена в аллод. Наш аллод! Вечное наследственное владение! А Кло осталась бы здесь, на всякий случай. И тут ты с твоей матушкой. Лев сразу завилял. Кло он прогонит, нам подарки подарит. Какие-то ошмётки. Из-за тебя. Тебя здесь быть не должно. Должна исчезнуть. Сама. Быстро. О! О! Майн готт!

   Завершив, в стиле "отбойного молотка", обычный процесс, мужчина занялся "финальными аккордами": задрал Ростиславе платье ещё выше, довольно покряхтывая, поставил пяток "знаков любви", в просторечии - засосы, на шее и груди. Старательно покусал груди, формируя на нежной белой коже характерные круглые цепочки синих отпечатков. Поднялся. Благодушно поинтересовался:

  -- Чего разлеглась? Давай поднимайся. Шнель-шнель. Топай отсюда. Из замка и из Саксонии. Убить или сделать с тобой что-нибудь пока нельзя - ты невеста нашего герцога. Будет воспринято как проявление оппозиционности. А мы - верные вассалы. Но если ты - похотливая сучка, готовая почесать свою мохнатку об любое встречное копьецо, то наш государь должен быть предупрежден об этом. А то вдруг ты встанешь герцогиней. И будешь наставлять ему рога налево и направо. Как Кло. Рогатый Лев... забавно.

  -- Ты что-то разболтался, братец. Ты, русская шлюха! Убирайся! Лауф!

   Потрясённая, вздрагивающая от злобных окриков, Ростислава испуганно отползла задом от этих милых саксонских аристократов к стенке.

   Мужчина в недоумении пытался разобраться в концах своей "упряжи": подвязки шоссов перепутались. Одновременно он продолжал проповедовать:

  -- У тебя час форы. За это время Генрих уйдёт с праздника в спальню. До утра его оттуда не вытащить. Я поднимусь наверх и поделюсь с приятелями пикантной новостью. О тебе. Русская принцесса - даёт. Каждому. Предлагается и надевается. Я, бедненький, не устоял перед этим диким схизматическим напором. Отымел еретичку. В чём каюсь. Но не жалею. Поскольку дикарка оказалась страстной и искусной. Неистово трудилась передом и задом, истекала соком, глубоко и самозабвенно насаживалась. Что легко подтверждается. Следами моей страсти на твоём тельце.