Герцогиня

"Завидел Добрыня он Змея Горынчата,

Тут ему за беду стало,

За великую досаду показалося;

Сбежал на крылечка на красная.

А двери у терема железные,

Заперлася Марина Игнатьевна,

А и молоды Добрыня Никитич млад

Ухватит бревно он в охват толщины,

А ударил он во двери железные недоладом,

Из пяты он вышиб вон,

И сбежал он на сени косящаты.

   У хозяйки друзья-подружки, гости разные. Да какое твоё, собачий сын, дело?! Тут частное владение! Территория прайваси! А этот из себя ОМОН строит. Без прокурора. Ему, прикинь-ка, "за беду стало"! Хамло неумытое.

   "Неприкосновенность жилища" - слышал? - Не слышал. Богатырь, чего возьмёшь. Ни ума, ни вежества. Только и горазд окна бить, двери ломать да женщин пугать. Ему, вишь ты, "за великую досаду показалося"! Крестись, коли кажется.

"Бросилась Марина Игнатьевна

Бранить Добрыню Никитича:

"Деревенщина ты, детина, засельщина!

Вчерась ты, Добрыня, на двор заходил,

Проломил мою оконницу стекольчатую,

Ты расшиб у меня зеркало стекольчатое".

   Хозяйка хаму впёршемуся выговаривает конкретно. Понятно, что присутствующая у хозяйки в гостях особь "мужеска полу" просто обязана вступиться. Защитить даму. Остановить разгулявшегося хулигана, вышибающего "двери железные недоладом". Тут уже не только имущественный ущерб, тут дело идёт к домогательствам, посягательствам и поползновениям.

"А бросится Змеища Горынчища,

Чуть его, Добрыню, огнем не спалил,

А и чуть молодца хоботом не ушиб,

А и сам тут Змей почал бранити его,

Больно пеняти:

"Не хочу я звати Добрынею,

Не хочу величать Никитичем,

Называю те детиною деревенщиною,

Деревенщиною и засельщиною;

Почто ты, Добрыня, в окошко стрелял,

Проломил ты оконницу стекольчатую,

Расшиб зеркало стекольчатое?".

   Странно видеть Змея Горыныча в роли благородного рыцаря, защитника слабой одинокой женщины. Этакий джентльмен с хоботом. Однако "слов из песни не выкинешь" - чудо-юдо заморское пытается защитить бедняжку-киевлянку от взбесившегося туземного хама, богатыря святорусского. Увы, джентльменство против наших богатырей "удара не держит".

"Ему тута-тко, Добрыне, за беду стало

И за великую досаду показалося;

Вынимал саблю вострую,

Воздымал выше буйны головы своей:

"А и хощешь ли тебе,

Змея, изрублю я в мелкие части пирожные,

Разбросаю далече по чистом полю?"

А и тут Змей Горынич, хвост поджав,

Да и вон побежал;

Взяла его страсть, так зачал...,

Околышки метал, по три пуда...".

   Добрыня наш, исконно-посконный, змеевич. Мгновенная эскалация насилия. На вопрос "почто?" - сразу встречный "а хошь порублю?". Угроза табельным оружием, нанесение гражданскому лицу "тяжкого телесного". В форме расстройства желудка. "Тяжкое" - в прямом смысле, "по три пуд". Богатырский ответ на упрёки в учинённом безобразии, хулиганстве и разрушении частной собственности.

   Вот они - корни пренебрежительного отношения российских властей всех времён к джентльменам в лице Змей Горыныча! Попытка запугать, болезненная реакция на любую форму критики, стремление воспрепятствовать свободному общению граждан. Самодур вооружённый.

   Замечу, что уже в 21 веке в профессиональном разборе данной былины встречал гипотезу об участии в интриге князя Владимира. Типа, Креститель наш, святой и равноапостольный - провокатор, сам послал Добрыню, дабы подставить Маринку. Добрыня-де играет роль аналога говорящего подброшенного пакетика с наркотиками. Не могу с этим согласиться, но ход мыслей исследователя вполне показателен.

"Бегучи, он, Змей, заклинается:

"Не дай Бог бывать ко Марине в дом,

Есть у нее не один я друг,

Есть лутче меня и повежливее".

   Небесные драконы на "Святой Руси"... так себе. Не каратисты: голой пяткой на саблю не прыгают. Трусоваты. При виде властей или наглых хулиганов, разбегаются. А вот женщин русских видом сабли, битыми окнами и выбитыми дверями не испугаешь.

"А молода Марина Игнатьевна

Она высунулась по пояс в окно,

В одной рубашке без пояса;

А сама она Змея уговаривает:

"Воротись, мил надежа, воротись, друг!

Хошь, я Добрыню обверну клячею водовозною?

Станет-де Добрыня на меня и на тебя воду возить;

А еще хошь, я Добрыню обверну гнедым туром?".

   "Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается" - русское народное. Не у Маринки. У наших ведьм - сказано-сделано. Чего тянуть-то?