Страница 5 из 8
– Где ты ночевал? – Борис смотрел в глаза Димке, но тот, не подняв глаз, ответил:
– Дома.
– Не ври мне, – следователь понял, что Ухватов чего-то боится.
– Я не вру, – ответил, опустив голову ниже.
– Мать сказала, что тебя не было.
– Она всегда пьяная и не знает.
– Давай мы пройдём в отделение. Поговорить надо. Только не вздумай удрать, я тебя потом из-под земли достану.
Ухватов послушно шёл следом. У Бориса закралось сомнение в причастности десятиклассника к убийству. На лице скромного мальчишки царило спокойствие, возможно ложное, ведь известно, что в тихом омуте черти водятся.
Они сели в машину и через четверть часа были в отделении.
Глава X
В архив
Поднялась осенняя завируха. Листья липли к одежде, их несло, кружило по просторам улиц, заставляя прохожих увёртываться. В одно мгновение из грозовых туч полился ливень. Борис был почти у двери в РОВД. Но пока он шел от машины, дождь залил лицо мелкими струями, словно из душа, и успел промочить верхнюю одежду.
Стремглав он проскочил дежурного и, распахнув дубовую дверь кабинета, быстро снял мокрый прорезиненный плащ. Он выглянул в окно с решёткой, чтобы засвидетельствовать стихию. На полу под плащом растеклась прозрачная лужа.
Он был несказанно рад, что он не один из тех листьев, которые вчера клубились в углу высокого забора, а теперь, плотно прижавшись, мокли, образовав уродливую кучу. Вспышка молнии ослепила глаза, а спустя дюжину секунд, прокатился оглушительный гром. Борис умножил количество секунд между вспышкой молнии и громом на сто, и оказалось, что удар в землю прошел в километровой удалённости. Небесное шоу восстановило нервное равновесие следователя. Искрящиеся мощные разряды спускались на землю и канонадой гремели все ближе и ближе, завершающим аккордом ударив последний раз. Борис вздрогнул. Казалось, если бы он стоял под открытым небом, то молния угодила бы прямо в грудь.
Буйство стихии выдернуло опера из раздумий в то время, когда ввели к нему Ухватова. Борис знал, что допрос может быть сложным и весьма простым, все зависело от того, насколько правильными будут вопросы.
Он ненавидел момент, требующий ювелирной точности удара. Надо было выявить слабые стороны опрашиваемого, надавить на него особым образом, чтобы получить признания. Предыдущая работа на допросах подтверждала верность его суждений.
К Борису почти сразу присоединился Потап. Ухватов вёл себя как затравленный зверёк. Почёсываясь, он шмыгал носом, не поднимая глаз, теребил рукой ухо, которое пылало алым цветом. Потап первым делом дал ручку и бумагу Ухватову.
– Сейчас будем писать сочинение сынок, – Потап склонился над лохматой головой Димки.
Доброта криминалиста подкупала Диму и он обмяк. Взял ручку и принял позу старательного ученика. Сыном его с детства никто не называл.
Эксперт диктовал текст, а Дима выводил буквы, помогая кончиком языка. Материал для экспертизы почерка был одним из главных улик. Юноше было невдомёк, для чего он пишет сочинение под диктовку милиционера. Необходимые слова встроили в текст, чтобы сверить написание конкретных слов из записки, оставленной убийцей «Такое будет всем вам». Ученик выводил под диктовку «Такое внимание ко всем людям будет приятно. К чему стремиться, вам покажет жизнь».
Потап мог по почерку установить, какое психическое состояние виновного в момент преступления – нормальное или болезненное. Легко определял возраст преступника писавшего слова. Через призму знаний видел непривычные условия при написании: сидел или стоял человек, был ли в невесомости или опьянении. Мог выявить наличие травмы. Наука двигалась вперёд. Шансов у преступников остаться в тени было все меньше.
Отпечатки пальцев докажут виновность, приоткроют скрытую информацию о характере хозяина, способностях и болезнях. Клочок бумаги с жуткой фразой всех убить и отпечатком на нем части большого пальца – неотвратимо приведут к убийце.
Уже на третьем месяце беременности человек приобретает метку индивидуальности и неповторимости пальцевых узоров.
Если пальцы наделены «дугами», то человек наверняка имеет неуживчивый характер, потому что он всегда знает, что такое белое, а что чёрное. Если обладатель дуг, не дай бог, станет лидером, то несговорчивость и упрямство превратят человека в диктатора.
Пальцы с «петлями» говорят о хозяине, что он вероятнее всего – холерик, скучающий от монотонной работы. Потап замечал, что обычно люди с такой меткой общительны, покладисты и доброжелательны. Отзывчивость и откровенность заставляют хозяина идти на компромисс. Отличные руководители, они скромны в желаниях.
Богемные, витающие в облаках люди, точно имеют «завитки» на пальчиках. Творчески одарённые, они схватывают на лету любую науку. Склонные к самокопанию люди, частенько мучаются сомнениями. Неустойчивая психика чаще всего вгоняет их в депрессию.
Благо, что в пальцевых узорах заложены сложные комбинации, рождая миру огромное разнообразие индивидуумов.
Получив желаемое – образец почерка и дактилоскопию пальцев Потап удалился. Для экспертизы нужно время. Задача Бориса состояла в том, чтобы в краткий отрезок времени разговорить Ухватова, хотя такой экспромт подчас приводил к серьёзным упущениям, требующим повторных допросов. Иногда это сильно осложняло и замедляло расследование. Борис был готов к любому исходу, убедив себя в виновности сидящего перед ним. Собрав волю в кулак, он развернулся от окна к сгорбленному, словно старик, мальчишке, и начал допрос.
Если бы не нос с горбинкой и пушковые усы, то хлипкое создание сошло бы за девушку.
– Предупреждаю, что препираться бесполезно! Ты убил Надю?
– Я? Я не знаю, кто такая Надя, – он так правдиво выглядел, что опер на минуту впал в неизбежное сомнение.
Ухватов ещё больше сгорбился, насупился, выпятил нижнюю губу и выдавил:
– Я никого не убивал.
Борис молчал. Пауза вызвала напряжение в воздухе, готовая в любую секунду разразиться молнией. Пора менять тактику, вертелось в голове опера.
Он подошёл ближе, мельком заглянул в лживые глаза, увидел в них трусливую душу, и явно ощутил, что перед ним убийца. Внутри ёкнуло предчувствие, что сыщик на правильном пути. Во рту разлилась горечь, запершило горло от колкой сухости, признак безошибочного решения. При появлении опасности его желчь разливалась по телу, как яд змеи. Борису захотелось сплюнуть ядовитую слюну в лицо убийцы.
Ничтожные создания не должны топтать землю, касаться божественного мира. Смерть – удел ублюдков, как Ухватов.
Борис строго исполнял предписание, ведь самосуд мог приблизить его и поставить в один ряд с преступником. Он вдохнул полную грудь воздуха и крикнул на выдохе:
– Говори сука!
Ухватов подпрыгнул. Это была неконтролируемая ситуация. Спустя секунды он снова, как и прежде, был спокоен. Привыкший к угрозам любовников матери Дима больше не реагировал на следователя.
Борис выдержал паузу, сел напротив, резко поднял Димке голову за подбородок и, глядя в упор, зло произнёс:
– Я не намерен терпеть здесь твоё присутствие больше положенного времени, – сознавайся, я все и так знаю, – опер брал его на понт.
– Я не понимаю, о чем вы спрашиваете, – блеял десятиклассник, кулаками растирая глаза.
– Ах, ты не понимаешь? Сейчас я тебе на пальцах объясню.
Лицо и уши юнца вспыхнули словно факел, только тронь, обожжёшься. Борис поостерёгся марать честь мундира из-за чудовища, которое, не успев преступить порог совершеннолетия, лишил жизни ребенка.
– Вот, здесь доказательства твоей вины! – Борис потряс в воздухе папкой, из которой вылетел листок и плавно опустился на пол.
Дима отстранился от следователя как ошпаренный, и склонил голову к коленям так низко, что чуть не сложился пополам, и замолк.
Игра недоросля в молчанку надоела Кабанову. Он гаркнул ему под ухо:
– Здесь твои отпечатки пальцев, написанная тобою записка и анализ спермы. Тварь! Говори правду или я выбью её из тебя вместе с душой!