Суггестор

Лаборатория, палаты. Восемь чувств лежат подключенные к аппаратам. Они готовы. В углу в инкубаторе плачет ребенок.

Бум. Бум. Звучит уже знакомый набат в голове профессора.

Окситоцин вышла к нему на встречу и попыталась улыбнуться. Нет. Она не может больше останавливать его. Наука прежде всего. Труд всей жизни на кону, жизней его родителей, никому не позволительно все испортить.

— Скажите правду, что вы сделаете, когда эксперимент завершится?

— Избавимся от всех участников. Они все, — суггестор окинул взглядом безвольно лежащие тела, — Умрут.

— Неужели нельзя ничего сделать? Спасти их, не дать проекту завершиться? В конце концов, сказать, что мы хотим посмотреть на следующее поколение?

— Нет. Это конец пути.

— А жаль. — девушка отошла от мужчины и приподняв стекло инкубатора, осторожно взяла кричащего младенца на руки, — «Если не готова на жертвы, мне тут нечего делать!», я помню ваши слова.

Вытащив из кармана ножницы, помощница занесла их над невесомым тельцем неповинного ребенка. Взмах, и младенец замолчал навсегда. Его смерть была мгновенной. Окситоцин умело нашла слабую зону и вонзила свое оружие точно в цель. А потом положила стихшего младенца на место и накрыла покрывалом с головой.

— Вот и все. Теперь вам понадобится ждать еще, а этих, отпустить, – девушка еле держалась на ногах, руки нещадно дрожали и голос тоже. «Убила, убила невинное дитя», но это только во благо, чтобы спасти остальных, он все равно бы не смог прожить дольше, а так она даст шанс остальным, спасет их.

— Глупая! Мы уже провалили эксперимент, они нам больше не нужны. Препарат обратной реакции не сработал, они все так же лишены своих чувств. А я могу дать им лишь временный эффект восстановления! Военные прикрыли все работы над проектом, приказав уничтожить свидетелей. Всех!

Девушка расширила глаза от ужаса совершенной ошибки и затряслась всем телом, из последних сил стараясь сдержать слезы. Огляделась по сторонам, ища поддержки, но все зря. Она это сделала, только она! Ничто в мире не сможет искупить ее глупого поступка. В отчаянии занесла над собственной шеей острые ножницы и воткнула точно в сонную артерию. Кровь пульсирующей черной жижей потекла из раны. Девушка рухнула на пол.

— Зачем? Что ты наделала? — подхватил ее на руки и прижал к себе профессор. Боже, он и не подозревал что боль может быть такой острой, пробивающей насквозь. Выворачивающей наизнанку душу. Она пыталась сказать что-то, но слышались лишь булькающие звуки. — Не говори. Молчи.

— Лина, — наконец выдавила она из себя, — Меня зовут Лина.

— Я знаю, — прошептал мужчина мертвому телу девушки.

Это были ее последние слова. Взгляд застыл и смотрел сквозь него. Это конец. Его сказка подошла к своему финалу, жать, что вот так, без счастливого завершения. Если бы был шанс, стал бы он менять события? На этот вопрос ответа у него не было.

Или…

Резкий толчок и профессор распахнул глаза. На него смотрела живая и невредимая помощница и усердно трясла за плечи. Он лежал в своей комнате и пытался привести в порядок мысли, стряхивая остатки дурного наваждения.

— Ну что же вы, просыпайтесь. Они привезли его, младенца!

Зудела над головой воодушевленная помощница, нетерпеливо вытряхивая профессора из сна.