Суггестор

— Здравствуйте, — протянул руку на встречу подошедшей окситоцин неприятный мужчина. Подавив в себе нежелание здороваться посредством тактильного контакта, девушка протянула хрупкую ладонь в ответ.

— Приветствую вас в нашей лаборатории, прошу пройдемте за мной, – сухо произнесла она, кивнув остальным присутствующим, развернулась и пошла в обратном направлении к лифту.

На самом деле ей было стыдно смотреть в лицо этим людям. Она не знала кто они и чем занимаются в реальной жизни, только сухие факты. Мужчина, сорок пять лет, женат, есть дети. Имел собственный бизнес, но прогорел. Его мать, бедная глухая женщина, смотрящая на мир через окно, к своим годам оставшаяся одна. Муж, подтолкнувший к эксперименту умер, дети разошлись каждый в свою сторону. Девочка. Тут становилось действительно трудно, она заглянула в ее мир через сон, и никак не могла забыть собственные слезы, катившиеся по щекам во время концерта. Ее мать умерла, отец алкоголик, живет лишь музыкой.

«Но что она может? Да и нужно ли?»

Помощница не знает всех планов профессора, что будет, когда эксперимент закончится. Когда она спросила об этом, он лишь ушел от ответа. Но верила, что ничего плохого не случится, ведь он не позволит!

На третьем этаже, проходя мимо охранника, за поясом которого чернела дубинка электрошокера, ей выдали ключи от комнат. Первым разместили мужчину, отдельная палата со всеми удобствами, включая ванную комнату и телевизор с баром. Он с удовольствием отсалютовал женской половине присутствующих и прикрыл за собой дверь. Видимо бутылка горячительного интересовала его куда больше, чем судьба собственной матери.

— Прошу, — помощница поспешила в противоположную часть здания, прямо по коридору с бесконечными белыми стенами. Где на каждой двери красовались небольшие зарешеченные окошки. Женщина с девочкой держались за руки и беспрекословно следовали за ней.

Неожиданно у очередной палаты в отверстии появилось перекошенное ужасом и ненавистью лицо. Завидев посетителей, пациент начал истошно вопить и пытаться перегрызть решетку гнилыми зубами.

Девочка сжалась в комочек и прильнула к глухой женщине, лицо которой даже не изменилось, так как она не смотрела на дверь.

— Что это? — прошептал слепой ребенок, потянув руку спутницы вниз, но та оставалась беспристрастной.

— Это всего лишь больные, в этом крыле некоторые подопечные нестабильны, — ответила за женщину, даже не расслышавшую вопроса девочки, помощница.

— Они и их излечат? — наивно поинтересовалась она снова.

— Конечно, — стараясь сделать голос как можно тверже, подтвердила окситоцин. – А где твоя скрипка?

— Мне не разрешили взять ее в больницу, — с сожалением проговорила объект номер девять, — А вы что, слышали, как я играю?

— Была на концерте, — не стала отпираться помощница, — Ты волшебно играешь, я надеюсь, как только твое зрение восстановится, ты продолжишь учиться.

— Вы знаете, на концерте произошло что-то странное. Ко мне в гримерку пришел незнакомец и помог понять главное. Я могу играть на скрипке независимо от того, вижу я или нет, я и сама это знала, но он разрушил мой страх перед темнотой. Теперь я не боюсь быть слепой, потому что вижу мир собственным, внутренним зрением.

– Сколько тебе лет? — после осознанной, взрослой речи девочки, помощница не удержалась от вопроса и посмотрела краем глаза на камеру в углу коридора. Интересно, он только видит их или слышит тоже?

— Почти десять, — выпятила худую грудь девочка, внешний вид которой явно не соответствовал реальному возрасту.

— Мы пришли, — остановившись около нужного номера на двери, обратилась помощница к женщине, тронув ее за плечо, — Вы, останетесь в этой палате.

— Но, я думала мы останемся вместе, — странным голосом проговорила женщина, впервые заговорив. Окситоцин знала, что это возможно, уметь разговаривать при глухоте, если пройти определенные курсы. Но также она понимала, что это единственный оставшийся объект из первого поколения, потерявший слух далеко не с рождения.

— Вам следует сегодня отдохнуть, завтра тяжелый день, — уклончиво отозвалась помощница.

Проводив девочку в отведенную ей комнату, окситоцин поспешила вернуться на пятый этаж. Было тяжело оставлять ребенка там, в темноте и совершенно одну, но она не посмела ослушаться профессора.

— Что мы будем делать теперь? — не удержалась девушка, войдя в его кабинет. Обстановка изменилась, теперь на одной из белоснежных стен, висел огромный монитор, разбитый на небольшие квадраты. Каждый из которых демонстрировал присутствующим отдельную картинку.

Окситоцин бросила на экран заинтересованный взгляд и тут же узнала их новых гостей. В одном из квадратов был мужчина, в руках у него, как и ожидалось была бутылка со спиртным и стакан. Судя по количеству выпитого, он уже порядком должен был быть пьян.

На следующей картинке была женщина, она сидела на своей постели и смотрела в окно, но там был лишь безжизненный пейзаж далекого пространства, и максимум что она могла там рассматривать, это птицы. Окситоцин не видела ее глаз, но по опущенным плечам казалось, что она плачет.

Дальше шла девочка, она так же сидела на кровати, и делала странные движения руками. Помощница присмотрелась, и до нее дошло, она играет на воображаемой скрипке.