Страница 21 из 30
Ни один из моков не знал, как выглядит обратное полушарие их планеты, но перед подрастающими поколениями стояла еще и эта крупная задача.
На следующий день Брал вернулся в Университет, а командиры космической экспедиции принялись осмысливать и обрабатывать результаты полета, чтобы доложить свои выводы Сенату города, который потом передаст их Совету Объединенных Маток.
Он нашел свой класс таким же, как и прежде. Первый его взгляд упал на ученика Арсу, в черных. глазах которого сверкало воодушевление от того, что экспедиция удалась. Он увидел направленные вперед антенны, жадно ожидающие сообщений астронома, которые он им обещал.
Антенны Брала все еще были скатаны, потому что он не хотел, чтобы ученики знали, о чем он думает. И он никак не мог собраться, он думал теперь о Ксо, оставшемся на Раане. Каково ему пришлось — был ли смысл в его жертве? Жив ли он еще?
А здесь, перед ним, был его сын, с которым он поддерживал предосудительную связь. Брал внезапно понял, насколько нуждаются в пересмотре старые законы моков, если их раса не хочет застыть на месте в своем развитии от полной атрофии чувств. Конечно, атрофия — гарант стабильности, но нельзя забывать, что она также означает застой. И ни в коем случае не прогресс.
Образ жизни и само существование моков строились на чисто научной точности и естественных потребностях. Целью было сохранение жизни. Это достигалось всеми средствами. Город был семьей, семья — городом.
Брал внезапно стал понимать своего утраченного друга. Разве Ксо был не прав, когда называл невыносимой жизнь на Мокаре — или точнее, под поверхностью Мокара? Но действительно ли причина примитивности их бытия заключалась в том, что они жили под землей? Разве форма государства и жизни изменится, если они вернутся к жизни на поверхности?
Было ли это лишь следствием внешних обстоятельств? Может быть, ситуация в значительной степени объяснялась сложившимися отношениями? Брал покачал головой, раскатал антенны и посмотрел на учеников, не задерживая взгляда ни на ком, и на Арсе тоже.
— Наша экспедиция вернулась, мои юные друзья, и она вернулась не без результатов. Планета Раана — великолепный свободный мир, на котором будущие поколения моков найдут новую родину. Но исследования не завершены, и нельзя предугадать, как в дальнейшем будут развиваться события. Как вы все уже знаете, мы встретились на Раане с представителями путешествующей в космосе расы, к сожалению, родственной ужасным драгам. Может быть, мы отягощены наследием прошлого и представляем себе, что все гигантские существа должны быть так же ужасны. Во всяком случае, нам не удалось установить контакт с чужаками. Однако я хочу сообщить еще кое-что.
Вы знаете обстоятельства, при которых меня пригласили принять участие в этой экспедиции…
Урок проходил незаметно, ученики почти не дыша слушали захватывающий рассказ. Когда Брал рассказал о великой жертве врача Ксо, их глаза загорелись гордостью, но в глазах Арсы кроме гордости было еще что-то. Бралу показалось, что он читает в них робкий вопрос, но он не был в этом уверен.
Знал ли Арса, что Ксо был его отцом? С той же вероятностью им мог бы быть Артос, Марк или Бреда.
Брал еще немного поколебался, потом решил нарушить закон своего народа и выполнить завещание друга. Последнее желание Ксо должно быть выполнено.
Арса скрыл удивление, увидев жест Брала. Он подошел к учителю и вежливо поклонился.
— Я хочу сообщить тебе кое-что важное, Арса. Приходи сегодня вечером в мою комнату — ты ведь знаешь, где живут учителя.
— Но… это запрещено…. — Твое прилежание весьма похвально, Арса. В интересах государства я хочу дать тебе несколько полезных советов. Помочь тебе, если хочешь.
Сам не сознавая, Брал начал интимный разговор. Арса, казалось, ничего не заметил. Он не мог скрыть удивления.
— Вы недовольны моими успехами?
— Итак, сегодня вечером, — нетерпеливо повторил Брал. Некоторые ученики уже обратили на них внимание. — Я жду тебя.
Не заботясь больше об Арсе, он вышел из класса, чтобы подготовиться к следующему уроку.
День прошел довольно спокойно, хотя Бралу достаточно часто приходилось отвечать на вопросы любопытствующих учеников и учителей. Все хотели узнать из первых рук, что произошло, на Раане и действительно ли там были драги, как это следовало из официального сообщения. Брал утолил их любопытство как смог и по окончании последнего урока, наконец, вернулся в свою комнату, чтобы отдохнуть.
Он достал из окошка транспортера миску с питательной кашкой, довольно неохотно проглотил еду и поставил пустую миску обратно. Нажатием кнопки он привел транспортер в движение, и тот унес миску.
Что же, собственно, в его жизни было не так? Разве ему чего-нибудь не хватало? Разве город не заботился о нем, как положено? Разве вообще могла существовать другая форма государства? Свобода?.. Что это за странное понятие? Куда могла бы завести свобода моков, если бы они ей обладали? Если бы каждый мог делать, что хотел? Разве это не привело бы к хаосу?
Если, например, он, Брал, больше не захочет быть учителем? Государство дало ему образование и взамен потребовало служить ему.
Правильно ли было, если бы он просто этого не пожелал? Неужели именно это и составляло то, что Ксо называл свободной жизнью?
Или, может быть, он имел в виду что-то другое?.. Поверхность, солнце! Несомненно, они входили в понятие свободы, о которой фантазировал Ксо. Возможность дышать воздухом поверхности, нефильтруемым, без химических добавок. Не жить постоянно за глухими стенами, видеть чистое небо — тоже можно назвать свободой.
Только ли это? Не имел ли в виду Ксо собственно сущность государства, когда говорил о пожизненной тюрьме для моков? Не являлись ли так любезные сердцу Брала порядок и спокойствие тем, что Ксо называл несвободой и принуждением? Астроном покачал головой и тщательно проследил за тем, чтобы антенны его не разворачивались. Хотя он и не представлял себе, что с ним может случиться, если кто-нибудь прочитает его бунтарские мысли, однако был уверен, что это будет малоприятно. С такими поступали столь же беспощадно, как с драгами, и к ним моки не знали никакой пощады. Тот, кто восставал против существующего порядка, умирал для общества. Его метили дурно пахнущей жидкостью, запах которой никогда не выветривался, и выгоняли на поверхность. Ни один город больше не принимал его, никто не мог ему помочь, не подвергая себя опасности. Враг одного города автоматически становился врагом других — таков был порядок вещей. Драги, в конце концов, ловили несчастного — и при полной свободе предавали его безжалостной смерти.
Итак, свобода для мока означала смерть?.. Брал услышал робкий стук в дверь, испуганно вздрогнул и вспомнил об условленной встрече. Пришел Арса. Ученик, выпрямив антенны, вошел в помещение и хотел поздороваться с Бралом, но астроном сделал нечто очень странное — нечто, что происходило очень редко и было не слишком приятно. Он вытянул антенны и обнял ими гибкие антенны Арсы. Такая интимная связь означала, что никто, кроме них двоих, не мог принять их мыслей.
— Здравствуй, Арса. Очень важно, чтобы никто, кроме нас, не знал об этой встрече. Если кто-то узнает — я давал тебе личную консультацию по астрономии. Ты меня понял, Арса?
Ученик смущенно кивнул. Они осторожно сели, не расплетая антенн.
— Ты однажды сказал мне, что знаешь своего отца и тебе известно также, что он один из тех моков, кто работает над проблемой космических перелетов.
— Он принимал участие в экспедиции на Раану! — с гордостью подтвердил юный мок.
— Да, он был там, — кивнул Брал, не зная, с чего начать. Я не хочу проникать в твои мысли, и ты можешь оставить все свои тайны при себе, но я должен тебе кое-что сказать. Я должен передать тебе привет от твоего отца. Он был моим другом.
Арса чуть было не подпрыгнул, но сцепленные антенны помешали ему.
— Вы знаете моего отца?
— Я знал его, — подчеркнуто уточнил Брал. — Твой отец Ксо, герой нашего народа. Он сам сказал мне, что ты его сын. Он любит тебя.