Страница 3 из 16
– Бред какой-то.
– Бред не бред, а я вот что думаю, – не обращая внимания на комментарии подруги, продолжала глубокомысленно рассуждать Наталья. – Раньше она пыталась его от тебя отвадить, а теперь, видимо, решила начисто исключить мужчин из твоей жизни. Тогда, глядишь, ты опять с ее сыночком сойдешься.
Петра от души расхохоталась.
– Во-первых, и тебе это тоже известно – Миша давно живет в Питере с другой женщиной. И все у него вроде нормально. Во-вторых…
– Ключевое слово – вроде, – облизнув от конфитюра серебряную ложечку, перебила Наташа.
– Наташ, ты вообще считать умеешь? С момента развода прошло четырнадцать лет. И потом, по твоей логике, если она исключит всех, то мой бывший муж тоже попадет в категорию исключительных мужчин?
Но Наташу сбить с толку в этой теме было практически невозможно.
– Всё верно говоришь, подруга. А потом к нему приворожит!
– Пф-ф!
У Петры заканчивались доводы.
– Ты только посмотри шоу экстрасенсов – что там рассказывают про черных магов! Они не такое еще вытворяют. И, ты знаешь, кстати, возможен и другой вариант!
– Предлагаю ограничиться предыдущими версиями и поговорить о чем-то другом.
– Погоди, здесь еще не закончили. Я думаю так: твоя бывшая свекровь, наконец, поняла, что у вас уже ничего не сложится и решила сделать назло – чтобы ты больше ни с кем и никогда! Месть, – прищурившись, выдвинула оригинальную версию Наталья.
– Ой, Ната, какая ты фантазерка.
– Не я фантазерка, жизнь фантазирует на ходу. Я бы даже сказала – фонтанирует, обрушивая на нас свои немыслимые сюжеты, – вздохнула глубокомысленно Наташа.
– Красиво сказала, – улыбнулась Петра.
– Самой понравилось, – засмеялась подруга и тут же серьезно добавила, – послушай, Петька, у меня тут на днях запланирована встреча с одной целительницей. Так я про этот заговор все разузнаю досконально.
Петра безнадежно посмотрела на подругу.
– Будешь пирожное? Я профитроли купила к Машиному приезду.
– Эх, давай, – с лицом изменницы Родине согласилась Наталья. – Соблазнительница ты коварная. Петрусик, я вчера на весы встала, и поняла, что пора снова затевать ремонт. Я из холодильника выбросила все вредные продукты. Юрка воет, грозится из дома уйти.
– Какая ты молодец – из дома все вынесла, а в гостях ешь. Образец честности ты, Наташка, – посмеялась Петра.
– Да он, стопудово, в течение дня всякую бяку лопает. А то, что я ем сейчас – это, на минуточку, качественные продукты. И что в этих профитролях с мизинец размером? Сплошное удовольствие. И не смей мне его портить!
– Да ешь, сколько хочешь, только потом не угрожай, что больше со мной за один стол не сядешь.
– Конечно, тебе хорошо. Ты ешь все подряд и хоть бы что. А я после двух плотных ужинов на неделю должна рот зашить.
– А ты не ужинай на ночь. А еще можно выйти на работу или, в крайнем случае, посещать с подругой бассейн.
– Бассейн у меня и дома есть. И я не умею плавать, ты знаешь. И, вообще отстань от меня с этой темой!
– Молчу. – Петра провела двумя пальцами по губам, изображая замок. – Ты права, каждый должен сам решать, как поступать со своим здоровьем.
Наталья покосилась на подругу, подозревая ее в скрытом внушении, и протянула руку к пирожным.
– Как поживает гордость Сорбонны, красавец сын Даниил? Он француженку там себе не нашел? – спросила Петра.
– Говорит – пока ничего серьезного. Скоро мой мальчик приедет на каникулы. Знаешь, я иногда так ругаю себя за то, что мы отправили нашего пацана учиться во Францию. Ничем их образование не лучше нашего. Учился бы в МГУ, жил бы рядышком. Это наш папочка решил, что мужчина должен к самостоятельности привыкать с юности, а то вырастет слюнтяем. А я, Петра, так волнуюсь – как бы не случилось с ним чего. А вдруг наркотики? Там столько соблазнов, вдруг вляпается во что-нибудь?
– Ната, соблазнов полно везде. Два года прожил без эксцессов, а сейчас ему с чего вляпываться? Он у тебя взрослый, не по годам разумный и потом, ты же мотаешься к нему чуть не каждый месяц. Я уверена, что у тебя все под контролем.
– Да, он вроде не скрывает от меня ничего, а все равно, Петька, ночью иногда проснусь и плачу, плачу…
– Ну, поплакать тебя – профитролями не корми, – засмеялась Петра, обнимая подругу.
– Это да, это я могу, – улыбнулась в ответ Наташа, прихватив новое пирожное. – Ты же мне расскажи, что Машенька? У нее, ведь, защита скоро?
– Защита скоро. После приезда остается всего три недели на монтаж материала. Завтра возвращается. Соскучилась я ужасно.
– Ох, не говори. Детки наши любимые…
– Скоро придет Варя, я поеду в супермаркет за продуктами, а она начнет марафет в квартире наводить. Ты же знаешь – ребенок у меня чистюля необыкновенная. Все должно блестеть и переливаться.
– Это она в твою бабушку. Я помню, как та чистоту плинтусов проверяла белой тряпицей. А какие пироги пекла, ммм… – сказка. Ведь ты тоже умеешь, а не печешь, потому, что твоя Клавдия Ильинична их за тебя делает. Смотри, потеряешь квалификацию.
– Какие пироги, я тебя умоляю. А Клавдия Ильинична еле успевает готовить на нашу офисную «компанию-олухов», как она их называет. Они наглеют на глазах. Земляникин недавно попытался ей эксклюзивный заказ к обеду сделать, так чуть половником не получил. И ты знаешь, у него такие скандалы с новенькой – мне порой кажется, что до рукопашного дойдет.
– Новенькая, это та, что от Марины пришла, тоже со смешной ягодной фамилией?
– Да. Настя Смородина. Хорошая девочка, талантливая. Запуталась в жизни. После смерти ее матери папочка поздновато понял, что дочь одинока, несмотря на теток и нянек. Вот дело и дошло до наркотиков. Хорошо, что еще легких – хоть это вовремя заметил. Но ничего, мы ее вытащим. На нее сейчас такая нагрузка ляжет, что ни о чем другом она в ближайшее время и думать не сможет. Такая работа любого оздоровит. Или, наоборот, окончательно с ума сведет, – засмеялась Петра.
– Вот именно. Тебе, дорогая моя, самой пора оздоровиться. У тебя же кожа под глазами в цвет американской валюты и кофе, вон, глушишь, как ненормальная. Что происходит?
– Ничего нового не происходит. Просто рабочий процесс, кажется, включил, скорость света. Да еще Игорь приводит таких клиентов – где он только их берет. Каждому – особое внимание и обязательно мое личное присутствие на всех согласованиях. Времени катастрофически не хватает.
Петра потерла воспаленные глаза.
– И еще я, кажется, возомнила себя писательницей, – добавила она смущенно.
– Ух ты, ух ты! Я давно от тебя этого ждала, между прочим. Рассказывай!
– Чем больше я думала о неизвестных моментах в истории нашей семьи, чем четче представляла, как это все могло происходить в те времена, и тем больше у меня рождалось желание написать об этом. Конечно, все получается художественно, ведь документальных фактов, сама понимаешь, маловато. Но, надеюсь, что они появятся, когда я найду своих родных.
– Петька, обязательно пиши. Ты вспомни, что тебе наша русичка говорила – ты талант, у тебя превосходный слог и нестандартное мышление.
– Ты не поверишь, но когда в прошлом году мы были с Машей в Европе, прямо в канун Рождества мне приснился сон. Все, что рассказывала мне мама про бабушку Петру, я увидела как наяву и с тех пор, Наташ, только и думаю о том, как найти своих родных. Ну, должен же кто-то остаться в живых…
– Запросы в Чехию отправляешь?
– Да, недавно снова пришел очередной ответ.
– И…?
– И, к сожалению, ничего нового. По таким скупым данным, не удивительно, что не могут найти: только имя и небольшой период пребывания в России, да еще в начале прошлого века, да еще в такие сложные времена. Мама ведь тоже долго искала, и – безуспешно.
Петра дотронулась до кулона на тонкой золотой цепочке, который носила много лет. При движении бриллиант в замысловатой оправе остро сверкнул на солнце гранями роскошной формы.
– Одна история твоей мамы на целый роман тянет. Это же невероятно, что она перенесла в жизни. Необыкновенная женщина – Марья Андреевна. Я горжусь, что знала ее лично, и папу твоего, и бабушку. И что ты есть у меня, – от избытка эмоций у Натальи выступили слезы.