Страница 25 из 52

Шарусси

Волей Анна "Анна Волей"

-А, может, не надеяться на авось? Я могу помочь. За плату, разумеется.

Рыжий помялся, судя по всему, прикидывая, насколько сильно ему влетит за болтовню о трупах. Головы эрий репутационных рисков, как правило, не сильно страшились, но все-таки торговая неделя, золотое время. Весть о нечисти враз всполошит торговцев и тех поминай, как звали, еще и неустойку сдерут.

-Это тебе к нашему голове идти, он решает такие вопросы, - предсказуемо ответил хозяин.

-И где его найти? - расплылась я.

-На площади спроси, торговая неделя же.

-Хорошо, после завтрака пойду.

-Меня Урбом называют, - сказал он, поднимаясь.

-А я — Борна.

-Если ты угробишь эту тварь, Борна, — с меня комната бесплатно.

Я кивнула. Любопытничать не стала, и так понятно, что в эрии каждый друг другу брат, сват или близкий родственник, а погибли, значит, местные.

Опустошив тарелку, откинулась на стул в ожидании расчета и случайно зацепилась взглядом за человека у стойки. Высокий, тощий. Мне показалось, что мы где-то виделись, но его лицо обладало до того обычными чертами, что это запросто могло быть игрой разума. Мужчина обернулся, почувствовав внимание. Я перенесла взгляд в окно.

Две шмыгающие с подносами женщины не успевали за наплывом людей, поэтому, выждав еще некоторое время, я оставила нужную сумму на столе и вышла.

-Эй, крошка, - обратился ко мне ранее замеченный тип.

Чтобы я не спутала обращение, он преградил мне дорогу и приветственно показал зубы.

-Я заметил, как ты на меня смотрела.

Я на такой наглый напор лишь вскинула брови и, обогнув его, прошла мимо. Тоже мне, звезда ухаживаний.

Голова без энтузиазма воспринял предложение ведьмы о помощи. Он хмурил лоб и нервно теребил карандаш, которым что-то записывал в тетрадке до моего прихода. Я поймала здешнего распорядителя на выходе с торговых рядов, по подсказке трех опрошенных торговцев, и к этому времени утро уже плавно переходило в день.

-Не знаю, - говорил голова. -Мы запрос в город направили, ждем мага со дня на день. Нехорошо получится.

-«Нехорошо получится», если кого-то из ваших гостей прикончат. Или вы всех оповестили, чтобы в огороды ночью не ходили? - по поджатым губам я убедилась, что не оповестили. -Либо мы всем сообщаем об опасности, во избежание происшествия, либо я берусь за это дело за установленное вознаграждение. Оно же у вас назначено?

-Ладно, попробуйте, уважаемая ведьма, - кисло согласился голова, для вида потратив с полминуты на размышления.

К его чести, он не опустился до грубых замечаний вроде: «Тебе какое дело?», «Катись своей дорогой», даже если так и подумал.

-Попробую, - очаровательно улыбнулась я, и вдруг сообразила, что дважды повторила последние слова головы на свой манер, чем явно его обозлила. Что ж, характер у меня и правда не самый удобный. -Вырвите там листочек, напишите расписку, - я ткнула пальчиком в тетрадку, не снимая с лица улыбку.

От порицающего взгляда мужчины хотелось поежиться, но полученная расписка обезболила укол совести. Мне нужны деньги, им нужно избавиться от нечисти. Это называется «взаимовыгодные отношения».

По мере приближения к огороду воздух все сильнее сгущался, превращаясь в ту самую консистенцию, от которой у меня плавились мозги. Что он там забыл? Неужто работу у меня из-под носа уводит? Ну, точно, вон стоит, руки раскинул и… поет? Тихо так, без слов. Я лишь приблизилась к полю, находясь все еще очень далеко от мага, но духи ветра доносили до меня грудной вибрирующий звук красивого голоса. По телу прокатилась приятная волна мурашек. Отзываясь на чарующий тембр, я замерла, прилипнув подошвами к земле, и непроизвольно потянулась туловищем вперед, будто змея на мелодию змеелова. Грани мира растворялись, тревоги уплывали, сознание наполнялось легкостью. Волшебный голос манил, и я готова была поддаться… Стоп! Я широко распахнула веки, отмирая от наваждения. Так не пойдет.

Я решительно направилась к мужчине, чеканя шаг. Маг заметил меня и тут же перестал петь. Вежливо повернулся и завел ладони за спину. Этот жест означал ровно как спрятанное оружие, так и беззащитность. А я не любила двусмысленные положения в любом их проявлении и сразу выбирала наихудший вариант, на всякий случай.