Страница 84 из 115
- Я осознаю свою вину, - высказалась Гертруда.
И в то же время подумала: «Будь что будет. Похоже, что самое страшное, что с нами могло случиться миновало».
– В соответствии с нанесённым ущербом, - сказала она уже вслух, - и теми неудобствами, причиной которых я явилась, я готова понести любое наказание. Каким бы строгим и суровым оно ни оказалось, я покорно приму его и сочту справедливым. Прошу только, не забывать, что ты пообещала, что не тронешь Флайму.
- Твоя забота о проводнике делает тебе честь, - похвалила её Морена, хотя на самом деле, она понимала, что грош цена таким признаниям и фальшивому раскаянию. – Если я обещала сохранить ей жизнь, то слова своего не нарушу. А теперь, что касается тебя… Приготовься к тому, что я тебе скажу и слушай. Это касается расплаты за то, что ты совершила. То, что ты не подумала о последствия, связанных с похищением Веретена Судьбы, я расцениваю, как безрассудство. Перед тем, как его украсть, могла бы, хотя бы поинтересоваться, какие могучие силы на нём завязаны. Но, ладно. Это ещё пол беды. После первого опрометчивого поступка, ты совершила второй, когда, стремя голову, бросилась наобум в неведомый портал. Это было необдуманно и отчаянно. И наконец, когда, я предложила тебе предстать передо мной, ты решила мне воспротивиться и бросила мне вызов. Вот этот шаг уже граничил с безумием. Учитывая, все вышесказанное, вот тебе моё наказание – за твоё безрассудство и безумие, я Морена Богиня Зимы и Смерти лишаю тебя разума. И ты будешь безумной так долго, пока я не решу, что с тебя довольно. Или пока не найдется другая весомая причина чтобы тебя простить…
- Нет, Морена… Умоляю тебя, только, не это, - взмолилась Гертруда, в момент позабыв про своё высокомерное позёрство. – Если хочешь, выбери вместо этого любое другое наказание. Даже боле строгое. Я на всё готова. Вместо того чтобы сделать меня безумной, лучше уж посади на пол жизни в темницу или вели запороть плетьми до полусмерти. Я стерплю всё, что угодно, поступлю так, как ты захочешь. Только прошу тебя, не лишай меня разума. К чему мне такая жизнь, если в ней, я буду не в себе…
- Я своих решений не меняю, - как отрезала, заявила Морена, и слово её было холоднее льда. – Наказание, по твоим злодеяниям – справедливо. И это моё окончательное слово. Да, будет так…
Она стукнула посохом оземь. Хрустальный череп на нём замерцал голубоватым свечением и из него вылетело облако алмазной пыли. Оно плавно проплыло по воздуху, клубясь осело на голову Гертруды. Она негромко вскрикнула. Тряхнула головой и попыталась отогнать его рукой. Но кристаллики пыли уже осели в её растрепанной шевелюре. Гертруда провела ладонью по волосам. Посмотрела на руку. Частички алмазной пыли словно занозы, впились в её ладонь. Она слизнула капельки крови, просочившиеся из-под заноз, и в этот миг черты её лица исказились, осунулись и обмякли. Подбородок Гертруды отвис, нижняя губа оттопырилась, уголки упрямого рта опустились, и она по-старушечьи задвигала челюстью. Из безвольного рта на лацканы пиджака закапала слюна. Обезумевшая Гертруда ссутулилась, стала вертеться волчком на месте и присматриваться ко всему, словно увидела это всё впервые. От неожиданности её взгляд стал изумлённым и рассеянным. Она смотрела на нас и никого не узнавала.
Только Флайма не собиралась относиться к ней, как к сумасшедшей. Она по-прежнему оставалась верна Гертруде. Не смотря на те чудовищные изменения, что с ней произошли, она даже и не думала её не бросать. Саламандра выскользнула из-под её безвольно опустившейся руки, вскарабкалась по ободранному рукаву наверх, и принялась обустраивать себе место на её плече. Для себя Флайма решила, что отныне, она станет её глазами, ушами и ясной головой. И никому не позволит дать ее в обиду.
- Жалкое зрелище, - констатировала Морена, заглянув в отсутствующие глаза Гертруды. – Но ты сама виновата, когда выбрала для себя этот путь. Теперь не ропщи, справедливое возмездие свершилось, - и не отводя взгляда от её глаз, скомандовала: - Возьмите её сумку…
Судя по всему, это относилось, к нам с Вениамином…
- В ней, найдёте Веретено Судьбы. Возьмите его, и верните истинной владелице. А, до тех пор, храните его, как зеницу ока и не спускайте с него глаз. Пока оно у вас, вы за него в ответе.
Не успела она договорить, как Вениамин уже прошмыгнул мимо лепечущей что-то несуразное Гертруды, обнаружил сумку, лежащую рядом с ней на земле. Нагнулся и вытянул лапу, чтобы подцепить её когтями. Но тут, заметил, как на него недобро зыркнула саламандра, что сидела на её плече. Та начала раздуваться от пробудившегося в ней пламени, вытянула в сторону Вениамина шею, и упреждая его от покушения на собственность подруги, показала кончик огненного языка.
- Даже, не думай, - предостерёг он её для её же блага. – Попытаешься выкинуть фокус, и сделаешь только хуже для себя и для неё. Вместо того, чтобы полоскать меня своим огнём, лучше, подумай, кто потом станет заботиться о твоей подруге, когда тебя не станет? Ведь ты понимаешь, что долготерпение Морены не безгранично.
Флайма насупилась. Но тем не менее, сдержалась, и не позволила вырваться распирающему её огню.
- Молодец. Улавливаешь на лету, - похвалил её Вениамин, ловко запуская лапу в сумку. – Вот и умница… А теперь, следи за моими движениями внимательно. Я беру и достаю отсюда только Веретено. Заметила? Всё остальное осталось там. Я ведь благородный кот, а не какой-нибудь там воришка. Ой, прости. Не хотел тебя обидеть… Я имел ввиду, что нам, чужого не нужно.
Морена удостоверилась в том, что мы заполучили то, за чем пришли. И теперь, давала необходимые указания светящимся маленьким человечкам и детям призракам. Как мы поняли с Вениамином, они собирались навеки покинуть это место и перейти в обещанный им новый Мир. Пообещав им своё заступничество, Морена устремила взор в ночное небо. Там, в сиянии холодного лунного света, над верхушками косматых сосен и остроконечными шпилями исполинских елей кружила большая птица. Она взмахнула широкими крылами, сделала плавный разворот и начала снижаться. Когда птица спустилась и встала перед Мореной, в ожидании дальнейших указаний, мы увидели, что это был огромный чёрный лебедь. С клювом, цвета мороженой брусники, изящной изогнутой шеей и царственной осанкой, он поразил меня своей грациозностью и красотой. Но, при этом, я ни за какие коврижки, не согласилась бы его погладить. Так, как за этой приятной внешностью скрывалась не дюжая сила, способная сбить на лету орла.