Страница 20 из 30
— Это для пана Милана? — осведомилась я с вежливой улыбкой, но пани Дарина затрясла головой.
— Это ваш обед.
Я поблагодарила.
— Вы даже не представляете, куда едете. Я не понимаю, как они живут в таких условиях. И зима…
Она стащила с оленьих рогов огромный пуховый платок и без спросу накинула мне на плечи поверх куртки.
— Он вам пригодится, пани Вера.
Пришлось снова благодарить. Наконец я сумела выйти на улицу. Ее муж уже успел почистить лобовое стекло Шкоды.
— Декуи, пан Лукаш, — выдала я с улыбкой очередную благодарность.
Тот улыбнулся как-то заискивающе, и я с трудом держала губы растянутыми, пока садилась в машину. Что я тут решаю? Ничего! Все решает Милан. И какого хрена он должен меня слушаться?! Меня даже марионетка не слушается, сама глаза включает и пугает создателя. Тьфу на вас всех…
И я действительно сплюнула, крошку от поджаристого хлебца — нельзя чистить зубы в спешке. Зубы надо только заговаривать. А заговаривать их мужчинам у меня никогда не получалось. Приходилось готовиться к каждому экзамену. А тут мне дали на подготовку всего одну ночь… Но как готовиться без учебников и конспектов?
Роль чужой невесты сыграть я еще могу, но убедить старика переписать особняк на пана колдуна — увольте. Для этого действительно нужно настоящее колдовство, которому я не обучена. Если б надо было соблазнить, то куда ни шло… Но я ведь невеста Яна. Что от меня хочет пан Ондржей? Что?!
Я со злостью дернула ручку коробки передач и, попав на нейтралку, газанула вхолостую. Надо взять себя в руки. Не потерять кольцо и не попортить машину — вот мои первостепенные задачи. Дергать Милана за правильные нити будем потом. Когда в целости и сохранности доставим в особняк и себя, и чужую собственность.
Я размотала платок и швырнула поверх корзинки, которую поставила в ногах пассажирского сиденья. Туда же полетела красная шапка. Волк правильно сбежал. С русской Красной Шапочкой, холодной и голодной, лучше не встречаться. Хотя ни той, ни другой я пока не была. К счастью. Может, немного злой из-за необходимости рассекать на чужой машине по чужим заснеженным дорогам в известном лишь навигатору направлении.
Ехала я медленно, почти что шла пешком, и слушала скрип снега под колесами. Не очень приятный. Дорога становилась все уже и уже, сугробы по бокам все выше и выше, пока передо мной не остался лишь тонкий тоннель, явно проделанный снегоуборочным ковшом. Теперь только бы вписаться в него!
Держи руль прямо и никуда не сворачивай, потому что сворачивать просто некуда! Но руль повернулся сам собой, машина — за ним следом. Сугроб обрушился на капот, на снег обрушились все известные мне ругательства, и машина встала. Просто встала. Потому что я не знала, что мне с ней делать. Я сунула руку в рюкзак и поняла, что телефон остался на зарядке. В гостиницу не позвонить. А других телефонов я не знала. Кроме телефона Яна. Но как тот мог помочь мне из Польши?
В корзинке оказались хлебцы, куски говяжьего языка, фаршированные чем-то яйца. Жить можно! И довольно долго. Я взяла хлебец и принялась хрустеть, а потом долго очищала от масляных крошек перчатку. Три километра, оставшиеся до особняка я могла спокойно пройти пешком. Даже по снегу. Вчера мы намотали с паном колдуном не меньше.