Страница 2 из 4
Из детства
Есть берег один.Сине-серое мореЛаскает его осторожной волной…Внезапно поверив, что только покорностьПриносит покой…Но незабывший бури прежниеЛукавый валун прячет в холмик песчаныйОстрый излом…А от печальноПустого причалаПо откосу пологомуМолчаливые сосны на ветках бережныхТомное небо несут…В добром и мудромудивительном том лесуВзрастает дух всепричастности.Сочится тихое счастьеИз незаметных пробоинВ шершавой шкуре Земли.Под рыжим, в солнечных бликахОдеялом из хвоиСпят тоненькие тропинки…А на пляже,прижавшись к зонтам выгоревшим,Не отваживаясь выползтиНа истомленный зноем песок,Дожидается тень терпеливаяЧаса, когда закат зардеется,И по теплой молочной водеПотечет переливчатый солнечный сок…Есть берег один…Но где этот берег?..Затерян во времени он ином…Иногда просматриваясь в аквареляхЦветныхСнов.1972«Родилась я черной пантерой…»
Родилась я черной пантерой –Необузданной, быстрой, гибкой.А живу я не мясом –верой,Не кровью –надеждой зыбкой.Родилась я черной пантерой –А в миру я слыву котенком.Упрямо солнце незрячееСвой сияющий лик отворачиваетОт моего.А в потемкахВсе кошачие серы.Родилась я черной пантерой.Глазом зеленым сверкаю,Спину дугой выгибая.Но друзей-леопардов стаяМеня не признав,убегает.1973Меж четырех стен
Писать стихи?О чем писать?Вообразить себя букашкойИ распластаться на бумаге?Пыталась, как же…Но поднятьЕе пришлось мне белым флагом.Молчу.В заношенной до дырБроне сижуИ свысокаНа этот суетливый мир,Как бог,Смотрю сквозь облака.На мир?Но для меня нет мира.Есть только хмурая квартираВ пятиэтажном старом доме,Где всё до тошноты знакомо –Две комнаты, два коридораИ четвертушка от балкона…Под темПропахший пылью город,Пустой, как жизнь…Моя, конечно…Однообразный, словно вечность.О чем писать?О голубомТумане, о замшелых скалах?Уж лучше молча биться лбомО дверь стеклянную вокзалаИли в толпе аэропортскойМетаться загнанной волчицей,Грызть ограждений злые доски,Тоскливо выть…Или вцепитьсяВдруг мертвой хваткою в шасси,Повиснуть трехпудовой гирейИ, как Христа, «ТУ-104»Молить:«Спаси меня, спаси!»Стена.Стена.Еще одна.Четвертая… нет, не видна,Здесь стеллажи.Окно и дверь.И пол.Куда смотреть теперь?Вперед?А, может, вниз и вбок?Ах, я забыла потолок,Здесь высоко – моих два роста…Невыносимо это просто!!!Мне кажется,Здесь пахнет гнилью.Не от меня ли?Жили-былиСтарик, старуха…Боже мой!Была ль старуха молодой?И все-таки их было двое…Кто там мечтает о покое,Чей труд тяжел, кому помочь?Отдайте мне свои заботы!Что может быть скучнее рая?А что обманчивей болота?..И исподлобья озираясь,Брожу по клетке день и ночь.Нет больше сил.Проклятый камень!Уже грызу я туф зубамиИ ногти об него ломаю.Рыдаю, корчусь, проклинаю.Скажите, в чем моя вина?!Стена.Стена.Еще стена.Как беспощадны и сухи…А тут еще пиши стихи.О чем писать?Не все ль равно?Известно, впрочем, мне давно,Что в башне из слоновой костиПисать стихи –Не надо б вовсе.1973«Как-то весной…»
Как-то весной/болтали – в мае;Цвели абрикосы, белым-бело/Из дому сердце сбежало вдруг.Вышло на улицу поутру,Лихо вскочив на подножку трамвая,Рукой помахалоИ за угломПропало.Объявилось в районе вокзала.Невозмутимо выпило квасуИз цистерны по соседствуИ купило билет до Кавказа.Вот непоседа!Потом его встречали альпинистыГде-то на склоне каменистом,У подножья вечных снегов.Потом –но это уже сплетни –то ли у африканских берегов,то ли где-то в Австралииего будто б видали…Достоверно, что в конце летаНа людной площади оно болталось.Тут и попалось.И теперь,В повседневности серенькой клетке,Сердце,Как птица,Плачет на ветке.1977