Страница 30 из 38
— Верно. Полковник — обладает достаточными компетенциями, — неожиданно поддержал меня Ульянов, отчего я поражённо уставился на него. — А вы же реализуете план «Красная Сигара».
— Вы спятили?! — воскликнул Крюков. — Полковник не обладает опытом, чтобы штурмовать подобный город! Он… Он…
— Рад был узнать ваше мнение, генерал! — рявкнул Черденко. — Но сейчас Я здесь главный и мне решать кому и куда перемещаться! Вы, товарищ Крюков, даже не знаете суть плана «Красная Сигара». Поясню: атака дирижаблями «Киров» с помощью модернизированных бомб всех стратегических городов США! Поняли теперь? Я поручил вам дело, с которым вы справитесь лучше всего!
— Почему Водник? — спросил Крюков, мне показалось, или в его голосе послышались горделивые нотки.
— Для уничтожения возможных баз союзников, которые они могут попытаться развернуть на Кубе, нам понадобятся танки, а лучшие специалисты среди всей нашей армии: товарищ Водник, или товарищ Найдёнов, но товарищ Найдёнов отправляется во Владивосток, — пояснил Ульянов. — Вам же советую — начинать готовиться к операции прямо сейчас.
— Так точно, — вздохнул Крюков и, чеканя шаг, отправился на выход.
— Ну, а вы, товарищ Найдёнов, — сказал Черденко со своей фирменной улыбкой, — пока останетесь в столице. Наши конструкторы изготовили крепость «Судный день», и через три дня назначили первые, ходовые испытания, на которых присутствовать буду и я. Подготовите мне полный доклад по новому вооружению!
— Так точно, — козырнул я и вышел из кабинета.
Идя по коридорам «Дворца Советов», который здесь построили, вот уже пару недель как, я пребывал в задумчивости. Крюков и Черденко — сцепились не на шутку. И самое главное — виноват-то в этом Крюков! Может он и не обладает амбициями занятия поста Генсека, но своими выходками сам обращает внимание на себя, в связи с чем — только рвут страну на части. И проблема состоит в том, что Черденко-то видит, что Крюков оспаривает «его авторитет». В связи с чем — подозрительно начинает относиться ко всем, кто хорошо делает свою работу.
Сейчас Родине нужны толковые командиры. И есть целый вагон таких людей. Но что потом? Черденко со своей подозрительностью, которую подкормит Крюков — банально уничтожит всех, кого будет опасаться. И меня он тоже вполне сможет счесть угрозой его власти. А всё из-за того, как я себя проявляю. Я достаточно сильный командир. Победил во всех крупных битвах, герой Воркуты, Сталинграда, Одессы, теперь уже и Гибралтара… Мне даже дали награду Испанские власти. И это может насторожить Черденко. В таком случае, после всех побед, мне стоит — добровольно уйти в отставку, сам предложу это генсеку, после всех компаний… Иначе он вполне сам отправит меня в отпуск… В трупном мешке.
— Товарищ Найдёнов, — меня окликнули, когда я спускался по парадной, мраморной лестнице.
Потолок, стены и пол — были выделаны из белого мрамора. Пол был выстлан красными коврами. В коридорах были картины видных деятелей… Всех сфер жизни общества. Я обернулся, меня догнал Ульянов.
— Товарищ Ульянов, — кивнул я особисту. — У вас есть какое-то ко мне дело? — спросил я.
— По правде говоря, — мужчина остановился около меня, — у меня есть к вам беседа по моему прямому профилю.
— Я чем-то привлёк внимание вашего ведомства? — спросил я, и по моей спине пробежал холодок.
— Не сказал бы, — ответил уклончиво нарком, — но побеседовать нам всё равно придётся. Вы отличный офицер, за вами идут люди, так что — мне будет интересно вести с вами беседу. Не проедите ли вы со мной… Я могу вас подвезти к вашей квартире, — сказал он.
— Не стоит, — ответил я, — мне нужно в здание КБ, дабы получить документацию по “Крепости”.
— О, — кивнул Ульянов, — сразу после работы вы жаждете вновь окунуться в дела.
— Всё на благо нашей с вами Родины, — сказал я, поправляя мундир.
— Тогда идёмте, — и он зашагал вперёд.
Игнорировать приглашение наркома разведки? Да лучше сразу застрелиться! Мы вышли из дворца, и стоило нам спуститься, как к нам подъехал ЗИЛ с тонированными стёклами.
— Интересно, — заметил, окинув машину взглядом, — новая модель?
— Особая, я бы сказал, — поправил меня Ульянов. — Созданная специально для Народного Комиссариата разведки. Присаживайтесь…
Лёгкий ветерок сопровождал меня в чёрную машину. Внутри оказалось удобно. По удобству машина не уступала таковой у Черденко.
— Итак? — спросил я, сев на диван внутри лимузина. — Какие у вас ко мне вопросы?
— Пока самые общие, — уклончиво ответил Ульянов, — трогай. В КБ «Алое знамя», — сообщил он водителю.
Машина завелась и нежно тронулась.
— Иван Иванович Найдёнов, двадцать восемь лет, не женат, родился в Воркуте. Десять лет назад — поступили в Красную армию, попав на распределение в танкисты. Достигли звания майора, после сражения при Воркуте — вам выдали звание Полковника, — сказал Ульянов.
— Всё верно, — кивнул я.
— Атеист? — испытующе посмотрел Ульянов.
— Верно, — кивнул опять я.
— А теперь главный вопрос: вы коммунист, или… Отвечайте честно…
Вопрос на засыпку. Было время, когда признание, что ты в коммунизм особо не веришь — означало лишь одно: расстрел и позор на всю известную семью.
— Вам ответить честно, товарищ Ульянов? — спросил я.
— Предельно честно, даю слово, я не буду вас расстреливать на месте, — сказал он.
— Тогда — я считаю, что коммунизм — это недостижимая утопия, — сказал я. — Мы построили социализм, но коммунизм не дано построить никому.
— С чего вдруг? — приподнял бровь Ульянов.
— Хотя бы с того, что люди — это лживые твари, тянущие одеяло на себя, так было всегда и так будет, — цинично, но так оно и есть, коммунизм, в представлении некоторых идеологов является системой, где «все равны». Вот только спросите себя сами: возможно ли чтобы такое было? Нет! Всегда будет кто-то выше. — Мы не построим коммунизм.
— Жестоко… Во времена товарища Сталина вас бы расстреляли, — сказал он.
— Как хорошо, что я родился позже, — улыбнулся я.
— Ваши изречения могут сойти за контрреволюционные идеи, — заметил Ульянов, — но при этом вы говорите, что вы «социалист» … То, что мы сейчас построили: социализм. Вы считаете сложившуюся систему идеальной?
Что сейчас в себе имеет Советский союз? О, это довольно странное чудо-юдо. А всё из-за реформ Романова, которые Черденко не отменил. Что-то навроде НЭПа времён двадцатых годов двадцатого века, когда Союз только сформировался. У нас есть частные «маленькие» магазинчики. И национализированная промышленность. Следует отметить, что частная собственность в бизнесе есть только в сфере услуг: туризм, развлечения. И в деле реализации продукции. То есть — ВСЕ ЗАВОДЫ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ. Но вот магазины — не все. Не каждый завод имеет свой официальный магазин, некоторые заключают контракт с бизнесменами.
Но и стоит отметить, что бизнесмены у нас высоко не летают, из-за просто невероятно гигантских социальных налогов. Конкретно для частников. Грубо говоря — своё дело у нас могут иметь весьма специфические люди… А всё остальное — заводы, банки, школы — контролируются государством. Кроме того — есть даже закон, запрещающий создавать частные школы. Считается, что обучает у нас только государство.
Странная система… Но работающая, отчего ещё более странная.
— Мне нравятся текущие порядки, которые имеет наша страна. Какой-никакой баланс между частной собственностью и государственным регулированием, — сказал я, хотя всё это может легко рухнуть. Заводы ориентируются под спрос. В стране уже были «промышленные скандалы», когда создавали заводы-однодневки. Как это работало? По трендам. К примеру — среди дам резко приобретает популярность ношение длинных чулочек. Да такое, что обычные заводы одежды не справляются. Тогда — открывают специализированный завод, цель которого — только эти чулочки… Удовлетворяют спрос и… Всё! Мода прошла, про тренды забыли. Магазины не заказывают товар, завод не получает прибыль, притом висит на балансе государства. Формально — банкротство.