Страница 39 из 95
– Родители у нее там. Годовщина смерти.
– Не подскажите, как туда проехать?
***
– Слушаю, Света, – отвечаю на звонок, направляясь к машине.
– Руслан Дамирович, я только сейчас вспомнила: Елизавета Сергеевна еще неделю назад отпрашивалась на сегодня, даже заявление написала на отпуск без содержания на один день.
– Ясно.
– Руслан Дамирович?
– Что еще, Света? – раздраженно отвечаю я.
– А что за мужчина сидит в вашем кабинете? – не смело спрашивает сотрудница.
– Ваш новый директор. На все вопросы отвечу позже.
Отключаю телефон. Совсем. Никого не хочу слышать.
Кладбище находится на окраине города, практически в лесу. Многовековые мощные деревья возвышаются над могильными плитами. Кроны деревьев тянутся в серое и хмурое небо. Красиво и жутко одновременно.
Я никогда не был на кладбище. Маму мы кремировали, а других родственников я не хоронил. Лизу я нахожу сразу, в это время она там одна. Сидит у большого памятника, кутаясь в легонькую красную кофточку. Я тихими шагами подхожу сзади и смотрю то на нее, то на памятник.
Одна могила на двоих и одна на двоих дата смерти. Вчера. В день ее рождения. И теперь я понимаю, почему она сорвалась. Одиночество, боль, отчаяние переполняли ее в этот момент.
– Я ненавижу свой день рождения, – наконец, она заговорила практически шепотом. – Тогда также, как вчера было много шаров, хлопушек и огромный торт. А потом все рухнуло. Один телефонный звонок и всё, – мы молчим пару минут, смотря на фотографии ее родителей. – После этого я ни разу не праздновала свой день рождения, у меня его больше нет. Вчерашний праздник выбил меня из реальности. Мне стало так холодно…
– Лиза, не надо. Я все понял, – я присаживаюсь рядом с ней, очень хочется обнять ее, но я не смею. –Давай, не будем больше об этом вспоминать.
– Все было неправильно и …
– Я был так плох? – знаю, вопрос не к месту. Но мне хочется, чтобы она немного отвлеклась от своей боли.
– Нет. Что ты, – она слегка улыбнулась, но в глазах застыли слезы. –Мне было хорошо, – она опускает глаза. – Но мне стыдно.
– Тебе нечего стыдиться. Ты же не на панель вышла, и я тебя не купил на одну ночь, – я замолчал, чтобы подобрать нужные слова. – Ты просто проявила инициативу. А я ее поддержал.
От воспоминаний я ощутил легкое возбуждение. Все–таки я не прочь повторить.
– Но все же, мне стоит уволиться. Я нарушила твои правила про служебные отношения.
– Давай про служебные отношения поговорим в другом месте. Поднимайся, я отвезу тебя домой.
– Нет, я хочу ещё посидеть.
– Лиз, дождь начинается, – я поднял глаза в суровое небо и первые холодные капли упали на мое лицо. – Я думаю, твоей маме не понравится, если ты заболеешь.
– Не понравится. Точно, – Лиза, наконец, встает с лавочки, поправляет свежие цветы в вазоне. – Она ведь теперь не сможет налить мне чай с малиной.
– Пошли.
Я подал ей руку, и, немного помедлив, она все же вложила свою ледяную ладошку в мою. Я инстинктивно сжал ладонь, чтобы хоть немного согреть. Мы медленно и молча дошли до машины, я помог ей сесть, включил печку на всю мощность и нажал на педаль газа.
Лиза уснула практически сразу, как только в машине стало тепло. Мы попали в пробку, в большинстве своем больше стояли, чем ехали. И я краем глаза любовался спящей девушкой. Такая молодая, но раненая в самое сердце. Я, мужик, с трудом смог пережить потерю главной женщины своей жизни, а тут девушка переживает потерю двух самых близких людей. Внешне сильная, но ранимая внутри. Знаю, уже завтра Лиза пожалеет о том, что открыла передо мной свои слабости. А я благодарен ей за то, что позволила увидеть себя настоящую.