Страница 33 из 44
Люська родила Алесю двенадцатого августа, в три часа дня.
Накануне ночью ей приснился Дима. Это был странный, нелепый сон… Как будто бы они столкнулись в огромном торговом центре, и Люська попыталась убежать, затеряться в толпе. Дима упорно преследовал ее, а она, несмотря на то, что четко знала — НАДО убегать, в глубине души все же отчаянно надеялась, что он ее догонит и не отпустит…
Она проснулась на рассвете, растревоженная сном, и, чувствуя тонкую сосущую тоску в сердце, села на кровати. По ногам потекла горячая жидкость. Люська решила было, что это кровь, но жидкость оказалась бесцветной.
«Воды отошли», — поняла Люська без страха. Сумка со всем необходимым для роддома была у нее давно собрана, контракт с частной перинатальной клиникой на Севастопольской заключен. Стараясь не разбудить крепко спящих Мишу и Никиту, она прошла в ванную, приняла душ и оделась. Низ живота время от времени неприятно побаливал. Люська знала, что наедаться перед родами не стоит, но решила выпить хотя бы чашку чаю и съесть бутерброд. Она совсем не чувствовала голода, но ей нужны были силы для предстоящего дня.
Затем она позвонила своей врачице, которая, по контракту, должна была принимать у нее роды. Та выслушала Люськины сбивчивые объяснения и велела приезжать.
В восемь утра Люська подошла к дивану, на котором сладко дрыхли Миша с сыном, и осторожно похлопала старшего по руке. Миша открыл глаза и уставился на нее с недоумением — обычно Люська просыпалась позже всех в доме.
— Кажется, началось, — шепотом объяснила ему Люська. Миша порывисто сел и переспросил:
— Ты уверена?
— Схватки идут, пока слабые, но регулярные, — Люська пожала плечами. — Врач сказал, что нужно ехать.
Миша подорвался с места и умчался в ванную умываться. Люська ждала его в кухне, и ею постепенно начинал овладевать страх — естественный страх перед родами. Она кое-что читала, и врачи в клинике объясняли, как себя вести, но теория — это одно, а практика — другое… Ей вдруг вспомнилась прекрасная бенгалка Сушила Кумар, которая наблюдала ее прежде. С ней у нее сложились настолько доверительные и приятные отношения, что, пожалуй, Люська предпочла бы рожать у нее. Но по весьма понятным причинам это было невозможно — информация моментально дошла бы до Димы…
При мысли о Диме у нее слабо кольнуло в сердце. «А он ведь даже не знает, что, скорее всего, уже сегодня станет отцом…» — подумала она.
Миша вышел из ванной, одетый и причесанный. В глазах его читалось легкое замешательство.
— Что нам делать с Никой? Сегодня суббота, детский сад не работает… Не с собой же его в роддом тащить.
— Да просто вызови мне такси, и я… как-нибудь сама, — отчаянно храбрясь, сказала Люська, хотя от подобной перспективы совсем упала духом. Но Миша отрицательно покачал головой.
— Идея! — осенило вдруг его. — Я позвоню маме, она приедет сюда и останется с Никой. Ты как, сможешь еще часок продержаться?
— Вполне, — кивнула Люська. Схватки и в самом деле пока не сильно ее беспокоили. Да, было неприятно, но вполне терпимо. Миша тем временем отправился звонить своей матери. Судя по обрывкам разговора, долетавшего до Люськи из прихожей, маман заупрямилась поначалу. Она вообще заочно недолюбливала Люську и не одобряла увлечения сына «этой девицей», предсказуемо подозревая в ней жадную расчетливую хищницу-провинциалку, которая спит и видит, как бы захомутать такого завидного жениха, как ее единственный любимый сыночек. Краткие переговоры, однако же, закончились победой Миши.
— Сейчас сядет в такси и приедет, — сообщил он, возвращаясь в кухню к Люське. — Выходной, пробок быть не должно, так что уже скоро. Ты, главное… не обращай внимания на то, что она будет тебе говорить.
— А она что, будет со мной разговаривать? — неприятно удивилась Люська. — Я, знаешь, как-то не расположена нынче.
— Ну, вообще, она может ляпнуть, не подумав, — признал он нехотя. — Не со зла, а просто от ревности…
— Это она ко мне ревнует, что ли? — фыркнула Люська.
— А то! И Ника ей еще все уши о тебе прожужжал…
— Если можно, сведи наше общение с твоей, верю, замечательной мамой к минимуму, — серьезно попросила Люська. — Ну просто не до этого мне сейчас…
— Я постараюсь, — пообещал Миша.
Маман приехала через сорок пять минут. К тому времени проснулся Ника и, узнав, что тетя Люся с папой едут в больницу, отчаянно зарыдал.
— Зачем в больницу? Почему в больницу? — кричал он, захлебываясь горючими слезами. — Я не хочу сидеть с бабушкой, я лучше с вами поеду…
— Никита, — сурово повысил голос отец, — тебе там делать нечего. Это место для взрослых.
Ника вцепился в Люську, как клещ и прорыдал ей в шею:
— Тетя Люся, ну ты же не умрешь? Обещай, что не умрешь!
— Что за глупости, — переменившись в лице, рявкнул на него Миша, отчего Ника заплакал еще безутешнее.
— Не ори на ребенка! — тут же вмешалась мать и запричитала:
— Никочка, зайчик, иди ко мне…
Но Никита отказывался выпускать Люську. Она с трудом присела на стул, превозмогая боль в пояснице и тянущие рези внизу живота, и притянула мальчика к себе. Он захлюпал носом, постепенно успокаиваясь в ее объятиях.
— Ну что ты, мой хороший, — тихо прошептала она ему на ушко. — Что еще за глупости выдумываешь? Конечно, я не умру. Ты же знаешь, что у меня в животике сидит дочка. Вот врачи и помогут ей родиться…
— А тебе будет очень больно? — спросил Ника. — Они станут делать тебе уколы?
— Ну, я же большая девочка, — подмигнула ему Люська. — А большие девочки не плачут… Как-нибудь вытерплю.
— По-моему, такие подробности не для ушей маленького мальчика, — мама Миши чопорно поджала губы.
— Я не маленький! — сердито возразил Ника. — Мне целых шесть лет!
— Мама, поверь мне, Никита уже вырос из сказочки про аиста и капусту, — вздохнул Миша. — Он знает, что дети поначалу находятся у женщины в животе…
— Может, вы успели рассказать ему и то, КАК они в живот попадают? — взвилась мама. Ника живо заинтересовался этой фразой:
— А правда, как?
Люська тронула Мишу за рукав:
— Послушай, может, мы уже поедем? Мне что-то не очень хорошо…
— И в самом деле, — опомнился Миша. Одной рукой он подхватил Люськину «родильную сумку», а второй махнул матери:
— В общем, оставайтесь с Никой на хозяйстве. Насчет еды — все в холодильнике, ну сами разберетесь. Когда вернусь, не знаю, но если что — звоните на мобильный.
— По-моему, ты слишком увлекся ролью счастливого отца, — и напоследок не удержалась от подколки мама. — Как будто это твой ребенок должен родиться…
Люська не стала дослушивать весь этот бред. Она молча вышла из квартиры и нажала кнопку вызова лифта. Миша поспешил за ней следом. Мама раздраженно захлопнула дверь.
Около десяти утра Люська с Мишей уже были в приемном покое перинатального центра. К этому времени схватки стали более сильными, и Люська терпела молча из последних сил. Медсестры измерили ей давление, а затем дали кипу документов на заполнение. Наконец с формальностями было покончено, и Люську пригласили в смотровую.
Явилась Надежда Тихоновна — Люськин врач. Быстро и деловито приступила к осмотру на кресле. Люська стиснула зубы, чтобы не заорать от боли.
— Опаньки, — удивленно протянула Надежда Тихоновна, — какое у нас, оказывается, уже хорошее раскрытие — четыре пальца! Мы в родах, дорогуша! Надо бы поторопиться… Даю тебе полчаса на все процедуры, а затем быстренько поднимайся в родблок.
Процедуры включали в себя клизму, бритье интимной зоны, душ и переодевание в больничные вещи — рубашку и халат. Затем Миша под руку проводил ее на второй этаж, в предродовую. Этот короткий путь Люська проделала с превеликим трудом, периодически останавливаясь и хватаясь за стены. Наверху в коридоре тусовался взволнованный молодой мужчина, чью супругу уже перевели в родзал. Оттуда долетали душераздирающие стоны и крики, и Люську даже затошнило от страха. Но уже через минуту из родзала раздался пронзительный плач младенца, и акушерка, выглянув из двери, жестом пригласила молодого отца войти. Тот рванул внутрь с непередаваемо ликующим выражением на лице, и Люська почувствовала, что на ее глазах выступили слезы. Кажется, Миша шепнул ей что-то ободряющее напоследок, и она отправилась в предродовую палату. Люська чувствовала, что ее будто бы распирает изнутри, но знала, что тужиться пока ни в коем случае нельзя. Надежда Тихоновна еще раз осмотрела ее, проверяя раскрытие, сообщила, что ждать осталось не больше часа, и велела перебираться в родзал на кровать.