Страница 89 из 132
Самое невыносимое в разлуке —
это переходы от надежды к отчаянью,
от уверенности к сомнениям и обратно.
©Евгений Гришковец
С Аней мы проговорили несколько часов, и в расстроенных чувствах легли спать. Утром подруга уехала к себе, а как только циферблат часов приблизился к отметке девяти утра, я вышла из дома. Сергей встретил меня около темно-синего автомобиля.
— Доброе утро, — произношу первой, как только подхожу к мужчине.
— Было бы отлично, если бы оно было добрым, — Сергей открывает для меня переднюю дверь своего автомобиля приглашая в салон, — поехали.
— Поехали, — киваю и сажусь на переднее пассажирское место.
В автомобиле чувствуется еле уловимый аромат хвои и мандаринов, и немного корицы. Такое чувство, что я снова оказалась в новогодней атмосфере.
— У нас будет короткая встреча, так как после нас встреча с адвокатом.
— Я поняла, — смотрю на Сергея, который в свою очередь смотрит на мои руки.
Оказывается, я нервно дергаю ремешок сумочки. Резко расслабляюсь и отворачиваюсь к окну. До следственного изолятора мы едем в полной тишине. Ни Сергей, ни я не пытаемся завязать диалог. Каждый думает о своем. С небольшими пробками мы доезжаем до конечного пункта примерно за тридцать минут.
Никогда здесь не была и не планировала оказаться. Но у судьбы, как всегда, свои решения. Чтобы попасть на территорию мы проходим через охранный пост. Сергей предъявляет документ, разрешающий посещение, полученный у следователя. От меня лишь попросили предоставить паспорт и расписаться в журнале. Мужчина в форме провожает нас на второй этаж, и мы оказывается в небольшой комнате. Серые стены, два окна с решетками. Посередине стол буквой Т и стеклянная перегородка, разделяющая стол вдоль. Значит, мы не сможем даже дотронуться до друг друга.
— София, присаживайся.
Нервно присаживаясь на стул. Я в диком смятении от этого места. Атмосфера угнетающая, серая, бездушная, вытягивающая всю энергию. Мне до жути некомфортно здесь находиться. И мне кажется, что я нелепо здесь выгляжу в своем коричневом платье с оголенным одним плечом. Но это платье очень нравится Эрику, поэтому я подумала, что мужчине будет приятно увидеть меня в нем. Какая нелепость! Эрику сейчас не до моего внешнего вида. Нервно одергивая подол ниже колена и перевожу взгляд на Сергея, который продолжает стоять и задумавшись смотреть на окно.
О чем он думает? Винит ли Эрика в его поступке? Спросить уже не успеваю, так как двери с шумом распахиваются и двое конвоиров заводят Эрика в комнату. Эрик в той же рубашке, что покинул вчера квартиру, брюки немного помяты. На лице немного щетины, мой любимый мужчина выглядит помято и устало.
Хочу подскочить, но ноги не слушаются, я не могу пошевелиться, и лишь наблюдаю, как Эрик обходит стол и садится на стул напротив. Мы сидим на расстояние метра, а кажется, что, между нами, километровая пропасть в виде глубокой расщелины, где не видно конца и края, и она такая темная, что затягивает своей чернотой.
Я смаргиваю слезы и протягиваю ладонь к стеклу. Эрик с расслабляет плечи, шумно выдыхает и отзеркаливает мое движение.
— Прости… — голос Эрика скрип, я не узнаю его, но пытаюсь сдержать слезы и отрицательно мотаю головой.
— Не сейчас. Я с тобой. Все будет хорошо.
— Моя милая Софи. Какая же ты у меня хорошенькая.
О чем он говорит? Зачем сейчас эти слова? Знаю, что сейчас мы не одни, свидетели свидания все слышат. Оборачиваюсь на Сергея, и прочитав мою просьбу во взгляде, удаляется из комнаты.
— Эрик, я зайду позже, когда вы поговорите с Софией.
Эрик кивает и переводит свой потухший взгляд на меня. Неужели Эрик сдался?
— Эрик, все очень серьезно? — спрашиваю с опаской.
“Скажи, нет! Прошу, скажи, что все это недоразумение!” — Прошу взглядом, но мои мольбы остаются неуслышанными.
— Мне придется ответить за свою опрометчивость. Я зашел далеко, не просчитав последствий. Легкого наказания не будет. Штрафом не отделаться. О тебе я позаботился. У тебя все будет.
— Эрик мне ничего не нужно. Мне нужен только ты.
— Знаю, милая. Я с тобой потерял голову, это лишь моя ошибка, за которую я и отвечу.
— Не могу в это поверить, — осознание бьет по вискам и резко появляется головная боль.
— Софи, посмотри на меня, — поднимаю на своего мужчину глаза и вижу боль, отчаяние и раскаяние, — могу я тебя попросить.
— Конечно, все что угодно!
— Съезди к мои родителям. Попроси Макса отвести. Поддержи их.
— Конечно, милый. Я поеду к ним.
— А теперь ступай, и позови Сергея. Мне нужно с ним переговорить по рабочим моментам.
— Конечно, — нехотя поднимаюсь со стула.
Ноги не хотят двигаться, хочу прижаться к груди любимого и услышать, что все это злая шутка и все будет хорошо. Но Эрик молчит. Я делаю пару шагов от стола и оборачиваюсь.