Страница 19 из 254
И дракон ведет себя вполне прилично.
Обустроив себе уютный уголок и сервировав ужин (среди завалов золота и сундуков даже вино нашлось!), Аннабель загрустила. Думалось всякое: почему, например, она совсем не огорчена внезапным поворотом в судьбе, почему сменить королевский дворец на драконью пещеру вовсе не кажется ей катастрофой? И почему понадобилось быть похищенной, чтобы почувствовать себя по-настоящему живой? Человеком, женщиной, а не заводной куклой, которая только и должна, что во всем соглашаться с мужем и красиво танцевать? Даже в глазах дракона больше интереса, чем у законного супруга. Тот, наверное, и искать ее не станет.
— Жаль, что старые сказки врут, — вздохнула Аннабель. Протянула руку и погладила дракона по шипастой огромной башке цвета старого золота. Чешуя оказалась горячей, но не обжигала, а приятно грела, совсем как жарко натопленная печка в зимнюю стужу. — Ты такой красивый. Величественный, куда там моему супругу. Умел бы обращаться человеком…
И тут, словно ее слова послужили волшебным заклинанием, дракон окутался жарким воздухом, подернулся маревом, и через мгновение на месте зверя оказалась женщина. Высокая и статная, с гордо поднятой головой на стройной шее, с гладко струящимися волосами цвета старого золота и огненным драконьим взглядом. Аннабель так и замерла с приподнятой рукой, изумленно приоткрыв рот, словно кумушка на ярмарке, а не королева. А дракон… драконица?! Усмехнулась и заявила снисходительно:
— Если вы, дорогая, втайне мечтали о сильных мужских руках, я вас разочарую. Среди драконов, видите ли, тоже встречаются дамы.
«В самом деле, — растерянно подумала Аннабель, — ведь не похищенные девы рожают им приплод». Но ни растерянность, ни, прямо сказать, не вполне приличная картинка, порожденная этой мыслью, не помешали встать, церемонно поклониться и ответить:
— Счастлива узреть вас в человеческой ипостаси, сударыня. Я Аннабель, супруга короля этой страны. Возможно, уже бывшая. Будет ли мне позволено узнать ваше имя?
Все-таки не стоит забывать, кто у кого в гостях (если не сказать «в плену»), а приличные манеры на то и приличные, что уместны даже в драконьем логове.
— Корраг, — драконица на мгновение склонила голову и вдруг усмехнулась. — Супруга вождя драконов Лазоревых Гор. Тоже, можно сказать, почти что бывшая. Какое изумительное совпадение, не правда ли?
— В самом деле, — вежливо согласилась королева. И, не сдержав естественного любопытства, поинтересовалась: — Но как такое возможно? Я думала, драконы…
— Неразумные твари? — Корраг нехорошо, зубасто усмехнулась.
— О, что вы, сударыня! Очень даже разумные, это всем известно. Однако ваше превращение… я, признаться, всю жизнь считала, что людская ипостась дракона — такая же сказка, как превращение в дракона жадного человека.
— Такая же, — согласилась драконица. И уточнила: — Такая же не сказка. Секрет в том, что очень уж редко случается и одно, и другое. Многое должно совпасть, а сказочники и менестрели, как всегда, все напутали и переврали.
— Так поведайте же, сударыня Корраг, в чем секрет? Если мне, конечно, дозволено его узнать…
Задумавшись на мгновение, драконица выудила из груды золота кубок для себя и разлила вино на двоих.
— Это очень старая история. И грустная, пожалуй. Когда-то люди и драконы были одним народом, и никто уже не помнит, какова была изначальная ипостась. И была ли? Древние не считали один из обликов лучше другого, каждый из них хорош в своей ситуации. А потом… — Корраг пожала плечами и пригубила вино. — Никто уже не помнит, кому перешли дорогу наши предки и за что получили проклятие. Но, один за другим, они стали застревать в одной из ипостасей. Кто-то навсегда оставался драконом, кто-то человеком. Почему? От чего зависел выбор? Никто не знает. — Она залпом, как воду, допила вино. — Всего несколько поколений, и вместо одного народа получилось два, забывших о родстве. Даже понимать друг друга перестали. Кое-кто ещё может превратиться, но, чтобы это получилось в первый раз, нужно какое-нибудь сильное чувство. Очень сильное. Потом способность закрепляется, но в первый раз — должно случиться нечто весьма неординарное.
Отчего-то Аннабель побоялась спросить, какое именно чувство помогло превратиться Корраг. Отпила вина, чтобы скрыть неловкую заминку, и спросила другое:
— Но постойте, я ведь вас понимаю? И вы меня?
Корраг покачала головой.
— Чтобы заговорить по-людски, надо обернуться человеком. Чтобы объясниться с драконом, нужно стать драконом. Без этого — никак. Часть проклятия.
— Стать драконом? — переспросила Аннабель. — Значит, люди тоже… могут? Если я, например, очень-очень сильно захочу?
— Да, но… Не желание стать драконом. Какое-то другое, сильное, страстное, исполнению которого может помочь драконья ипостась.
— Например, высказать дорогому супругу все, что я о нем думаю? — Аннабель зло прищурилась. — Очень наглядно высказать? Плюнув огнем в окно его спальни, когда притащит туда очередную фаворитку?
— О-о-о… понимаю, — протянула Корраг. — В этом, дорогая подруга, я с радостью тебе помогу. А ты, ты поможешь мне добраться до моего? Он, понимаешь ли, обернувшись однажды человеком, удрал как раз в вашу столицу, и я не представляю, как его там искать! Одинокой женщине, я слыхала, не принято бродить по улицам без сопровождения, пусть даже в поисках мужа. А лететь туда драконом… слишком заметно! Сбежит еще.
— В столицу? — Аннабель задумчиво покивала. — Да. Вполне можно совместить. Устроим им!..
Две умные женщины всегда найдут общий язык, а уж обнаружив между собой сходство и придумав общую цель — тем более. И не имеет никакого значения, к человеческому или драконьему роду они принадлежат и в какой ипостаси находятся. И, право же, очень странно, что ни его величеству Густавусу Пятнадцатому, ни вождю Корассарху не икнулось в этот момент. Впрочем, чутье на неприятности присуще королям и вождям куда реже, чем их женам.
Пусть принцесса Катарина и не любила, когда ее начинали воспитывать и нудеть о подобающем и неподобающем, но все же твердо знала, что негоже дочери короля общаться с поваренком. Но ведь пещера дракона — не королевский дворец, правда? Никто ведь не узнает, если она поведет себя не вполне подобающе? Ну хоть совсем чуть-чуть! К тому же Катарина очень обрадовалась нормальной вкусной еде, а благодарить за приятное — это вежливо и прилично. Так что, начав с церемонного и слегка высокомерного «спасибо», Катарина совсем скоро позабыла, как должна держаться принцесса со слугами, и жадно расспрашивала кухонного мальчишку о новостях. И очень обиделась, когда поняла, что никто и не думает искать и спасать ни ее, ни тоже, оказывается, унесенную драконами королеву.
Не то чтобы Катарине очень уж хотелось быть спасенной. Все-таки в гостях у дракона можно не заниматься скучной учебой, вести себя не как подобает, а как хочется, неприлично громко смеяться, бегать, рвать полевые цветы и плести веночки, ещё бы любимую куклу сюда, и было бы полное счастье! И черный дракон такой забавный! И, может даже, она наконец-то наберется смелости и погладит его. Дракон, конечно, не собачка, но ведь всем нравится, когда гладят?
Но вот то, что родной папа так легко отказался от нее и от мамы, обижало. Ну да, все знают, что драконы своего не отдают, но ведь это не повод?!
— Может, ты врешь? — с надеждой спросила Катарина. — Или просто не все знаешь?
— Ты принцесса, а глупая, — презрительно фыркнул Жак-поваренок. — Кто во дворце все знает? Думаешь, король? А вот фиг тебе — слуги!
— Ну и ладно, — надувшись, буркнула Катарина. — Не больно-то и хотелось.
Но потом ушла в пещеру, в самый темный угол, и заплакала.
Впервые в жизни ей было стыдно плакать, и впервые в жизни слезы совсем ее не слушались — текли и текли. Потому что вот так узнать, что ты на самом деле совсем не нужна собственному отцу — очень-очень больно. Ни отцу, ни его верным рыцарям, ни всему королевству. Только вот этому смешному дракону, который фыркает совсем рядом и сует тебе в лицо неловко выдернутый прямо с землей пучок синего люпина. Неужели зубами сорвал?