Страница 68 из 72
– За каким чертом вы это сказали? - прошипел Ингерманн, когда Новис вернулся на место. Зал хохотал.
– Алмаз! Регистрационный номер туземца - двадцать.
Пушистики о чем-то заспорили. Пушистик с пластиковой заплечной сумкой спрыгнул со стола, подбежал к креслу и забрался в него. Шлем, рассчитанный на человека, отложили в сторону и надели на пушистика маленький. Как только шлем коснулся головы Алмаза, Ингерманн вскочил на ноги:
– Ваша честь, я протестую!
– Против чего, господин Ингерманн?
– Ваша честь, этого пушистика намереваются проверять детектором лжи. А между тем научными исследованиями установлено, что полиэнцефалографический детектор лжи не распознает ложные и истинные утверждения, сделанные представителями этой расы.
Нет, так нельзя. Присяжные не поймут.
– Детектор лжи с пушистиками не работает! - добавил Ингерманн специально для них.
– Я прошу простить мое крайнее невежество, мистер Ингерманн, но суду эти исследования неизвестны.
– Но ведь это любой дурак знает, ваша честь! - заявил Хьюго, забыв о вежливости. Бесполезно пытаться завоевать расположение суда - суд заранее настроен против них. Быть может, удастся заставить Джанивера сказать что-то, к чему можно будет прицепиться. - В частности, лучше всех это знает признанный специалист в области исследования психологии пушистиков, доктор Эрнст Маллин.
– Мне кажется, доктор Маллин здесь, - заметил Джанивер. - Доктор Маллин, действительно ли это так?
– Протестую! Доктор Маллин должен быть подвергнут допросу под детектором!
Маллин поморщился. Он терпеть не мог допросов в суде - оно и неудивительно, если вспомнить, что ему пришлось пережить во время процесса "Народ против Келлога и Холлоуэя".
– Будь-ты-тьижды-пьеклят, что вы хочете от меня? - спросил пушистик, сидевший в кресле.
Никто не обратил на него внимания. Джанивер сказал:
– Не вижу причины, почему доктор Маллин должен отвечать на такой простой вопрос под детектором. Ведь никто не просит его давать свидетельские показания.
– Сейчас еще никто не может давать свидетельские показания, ваша честь, - вмешался Лесли Кумбс. - Не все обвиняемые допрошены.
– Что вы пытаетесь сделать, Ингерманн? - спросил Браннард. - Повернуть суд в другую сторону?
– Вовсе нет! - Ингерманн изобразил благородное негодование. Вот этого он не предусмотрел; а надо было. Но теперь уже поздно. - Если досточтимый суд желает развеять то, что он называет своим крайним невежеством, и спросить специалистов…
– Доктор Маллин! Правда ли, что, как утверждает ученый представитель защиты, наукой установлено, что пушистиков нельзя допрашивать под детектором?
– Это не совсем так, - усмехнулся Маллин с видом собственного превосходства. - Сведения мистера Ингерманна являются не более чем юридическим фольклором. Пушистики, будучи разумными существами, обладают такой же нервной системой, как и, к примеру, люди-земляне. Когда они пытаются умолчать об истинном факте и заменить правдивое сообщение ложным, это сопровождается такими же электромагнитными колебаниями, как и у людей.
И что из всего этого могли понять двенадцать остолопов-присяжных?
– Ваша честь, доктор Маллин дает показания как эксперт и как таковой должен пройти испытание!
– Мистер Ингерманн, доктор Маллин давно уже прошел такое испытание в нашем суде и признан сведущим экспертом.
– Ваша честь! Должно быть, мистера Ингерманна все это занимает, но лично меня - нисколько, - вмешался Лесли Кумбс. - Давайте завершим предъявление обвинений и продолжим разбирательство.
– Подвергать кого-либо допросу под детектором в том случае, если детектор не был проверен должным образом, является незаконным!
– Данный детектор проверен, - сказал Гас Браннард. - Он загорелся красным, когда ваш подзащитный. Фил Новис, сказал, что он невиновен.
Зал разразился хохотом. Люди хохотали от души. Даже кое-кто из присяжных присоединился к общему веселью. Когда смех поутих, Джанивер постучал молоточком:
– Джентльмены! Я припоминаю старинный закон, бывший в ходу на Земле в первом веке доатомной эры, который гласит, что, если две самодвижущиеся наземные повозки близки к столкновению, обе должны остановиться и ни одна не может двинуться с места, пока не тронется другая. Мне кажется, мистер Ингерманн пытается сейчас создать подобную ситуацию. Он хочет доказать, что обвиняемых нельзя допрашивать, пока доктор Маллин не засвидетельствует, что их можно допрашивать, а доктор Маллин не может этого засвидетельствовать, пока их не допросят. А к тому времени подзащитные мистера Ингерманна умрут от старости. Поэтому я приказываю допросить свидетеля, который сейчас находится в кресле, а также прочих подсудимых-пушистиков, основываясь на предположении, что детектор, реагирующий на человека, будет действовать и для пушистика.
– Протестую!
– Протест принят к сведению. Продолжайте допрос.
– Я предупреждаю суд, что не соглашусь считать это прецедентом, достаточным для того, чтобы позволить этим пушистикам давать показания против моих подзащитных!
– Это также принято к сведению. Продолжайте, господин секретарь.
– Как твое имя? - спросил секретарь. - Как тебя называют Большие?
– Алмаз.
Голубой шар у него над головой сделался кроваво-красным. Красным! О Господи, только не это!
– Вы ведь говорили, что детектор лжи на них не действует, что красный свет от пушистиков не загорается… - бормотал Ивинс, а Такстер сказал попросту:
– Ах ты, двурушник поганый!
– Заткнитесь, вы оба!
– Как, Папа Лесси? - спросил пушистик, которого на самом деле звали вовсе не Алмазом. - Я сделал, как ты сказал?
– Кто твой Папа? - спросил секретарь.
Пушистик немного подумал и сказал:
– Папа Джек.
Шар вспыхнул красным.
– Папа Вик, - поправился пушистик, и шар снова сделался голубым.
– Очень хорошо. Ты хороший пушистик, - сказал Лесли Кумбс. - А теперь скажи, как твое имя на самом деле.
– Тоши-Соссо, - ответил пушистик. - На языке Больших - Мудрый.
Эти проклятые пушистики, которых вытащили из лесного пожара! Он один из них! Детектор оставался голубым.