Страница 19 из 24
Двадцать километров – пустяк, подумала она, садясь за руль. Но это были двадцать километров по Парижу, а здесь мерили не в километрах, а в часах, особенно после полудня и в плохую погоду. Она застряла в пробке на автостраде N1 под дождем, заливавшим ветровое стекло, посреди скрипа тормозов и глухого покашливания моторов. Красно-белые световые блестки вились по стеклу под пепельным небом. Она вздрогнула, когда появившийся из ниоткуда мотоциклист едва не задел ее боковое зеркало. Потом другой, справа, заставил свой мотор взвыть и кулаком постучал в дверцу, веля подвинуться. Одри заметила фары желтого грузовика с прицепом слева, когда на малой скорости вползала в туннель, серые стены которого сомкнулись вокруг нее. В ловушке под тоннами бетона. Без всякой возможности убежать, если что.
Вообще-то, она собиралась подумать над расследованием, систематизировать то, что принес этот первый безумный день, но заливающий ее пот не оставлял такой возможности. Ощущение, что чьи-то руки месят ее внутренности. Врач из клиники «Сальпетриер» говорил о возможных проявлениях побочных эффектов, таких как приступы отчаянной паники.
Куда делся тот тяжелогруз? Вот он, прямо за ней, сразу за задним бампером ее машины. Продвинуться вперед невозможно. Она не видела водителя, только темный силуэт. Ее пальцы сжались на руле, а страх начал накачивать кровь в мускулы. Она протолкалась в правый ряд. Скрип буферов, шквал гудков – неразбериха звуков билась у нее в висках. Задыхаясь, она до отказа опустила стекло. Волна вони от дизельного топлива вызвала дурноту. Она немедленно закрыла окно.
Дрожащей рукой достала мобильник и набрала СМС: «Ты здесь, милый?» Через несколько секунд ей ответили: «Да, я тут. Как ты, Одри?» – «Плохо, мне страшно. Ты мне нужен. Поговори со мной».
Она с трудом дышала, запертая в салоне машины. Сосредоточилась на светящемся экране, на разговоре. Освободить свой разум, вырваться отсюда, из этого туннеля, хотя бы мысленно. «Поговори со мной. Поговори со мной еще, Ролан». Между двумя сообщениями она поднимала голову, чтобы продвинуться вперед. Когда ей пришлось ударить по тормозам, чтобы не воткнуться в машину впереди, она поняла, что ее жизнь здесь превратится в кромешный ад, если терапия не сработает. Она должна выздороветь любой ценой.
К концу полуторачасовой пытки она прибыла наконец в пункт назначения. Быстро припарковалась и вылетела под дождь, втягивая воздух большими шумными глотками.
Было уже ближе к семи, так что входные ворота предприятия оказались закрытыми. Но ей повезло: один из владельцев задержался на складе.
Естественно, первым местом, куда ее направили, оказалась транспортная компания. Одри увидела в этом знак судьбы, боевое крещение. Сумерки уже скользили по кузовам большегрузов, выстроенных на парковке. Их высокие черные бамперы напоминали голодные безжалостные рты. Молодая женщина старалась не смотреть в их сторону и побежала, как бегут от стаи волков. Она направилась к длинному зданию из черного листового железа. Через приоткрытые ворота пробивался луч света, она проскользнула туда, закрыла за собой дверь и прислонилась спиной к металлу. Какое облегчение.
Дождь маленькими ручками царапал по жести. Колонны товаров возвышались, как стоящие рядами разноцветные высотки. Одри пришла в себя. «Хеффнер Транспорт» специализировался на оптовой доставке продуктов питания и крупной бытовой электротехники. Она подошла к упакованному холодильнику и наклонилась, рассматривая деревянный поддон. Маркировка располагалась сзади, но, изогнувшись, она сумела прочитать: FR-RH-58395. Как раз тот номер, который восстановили Фортран и его команда.
– Что вы там делаете?
Мужчина лет сорока, в джинсах и водолазке, стоял позади нее с планшетом в руке. Одри предъявила ему свою явно новенькую полицейскую карточку:
– Парижская уголовная полиция.
Звучало странно, во всяком случае для нее самой. Она постаралась перейти на соответствующий тон и объяснила, что щиты с его склада были совершенно точно использованы для укрепления ямы, в которой обнаружен труп. Сирил Биго не дал себя запугать – он возвышался над ней, и его тень накрывала молодую женщину с головы до ног.
– Ну и что? Почему вы решили, что щиты именно с моего склада? Полагаю, вы говорили с производителем и должны были выяснить, что мы не единственные, у кого они есть.
– Да, но вы единственные, кто располагается в департаменте Сена-Сен-Дени, а преступление было совершено в двадцати километрах отсюда.
– А какое преступление?
– В чаще леса собака насмерть загрызла человека. Его лицо напоминало клубничное варенье, а печень торчала из живота.
Биго проняло. Он медленно опустил планшет:
– Черт. Жуть какая. А раз вы здесь, то… Вы подозреваете кого-то из моих людей?
– Я просто веду расследование. Полагаю, все ваши щиты отслеживаются?
– У нас случаются кражи щитов, как в любой транспортной компании, если вы к этому клоните.
– Кто ворует? Служащие или посторонние?
– Посторонние скорее бы украли эти холодильники. Нет, химичим своими силами. И ни для кого это не секрет. Раньше товар «падал с грузовика». Две-три бутылки абсента или коробки с мясом исчезали время от времени между двумя перегонами. Но логистика товаров теперь под строгим контролем, всегда в точности известно, кто что перевозит, вплоть до каждой бутылки. Поэтому отыгрываются на всем остальном, где электронного контроля нет. Провода, медь, щиты – у нас сперли даже шланги для поливки, которые валялись за складом. Шоферы имеют доступ к грузовикам и к погрузочным площадкам. Некоторые возвращаются в середине ночи. Одни прячут товар, другие его забирают. Кражи не крупные, но, когда в конце года подбиваешь бабки, становится грустно, особенно при нынешних обстоятельствах.
– У вас есть подозрения?
– Вы же понимаете, если бы я поймал кого-то за руку, у меня не было бы выбора, кроме как уволить, даже за деревянный щит. Но они обходят камеры и покрывают друг друга. Шофер – профессия тяжелая, парни стоят плечом к плечу. Мы, кабинетные, для них злые финансисты, которые гребут деньги, посиживая весь день на стуле, вы понимаете? Я не могу назвать вам какое-то конкретное имя, но мог бы сдать всех разом.
– Так и сделаем. Дайте мне список.
Он сунул планшет под куртку и предложил ей следовать за ним.
– Сколько водителей здесь работают?
– Двадцать три водителя и двое кладовщиков. Мы с братом создали это предприятие в 2003-м. Я вам все распечатаю, но, честно говоря, не вижу, кто бы мог иметь отношение к вашей поганой истории. Печень торчала, говорите?
Они вышли и обогнули склад, двигаясь к сборному вагончику. Одри заметила на стоянке пять или шесть машин, припаркованных елочкой, и отметила, что надо заглянуть туда перед уходом. Устроившись у себя в кабинете, Биго включил принтер.
– А вы не знаете, у кого-нибудь из ваших работников есть одна или несколько собак? Из сильных пород, вроде питбулей?
– Представления не имею. Я своих ребят знаю по работе, а в их личную жизнь не лезу.
– И никаких слухов о подпольных собачьих боях?
– Ни сном ни духом, сожалею. Может, вам лучше спросить их самих.
Одри чувствовала, что он не хочет неприятностей ни с копами, ни с водителями.
– А вы можете мне сказать, кто не работал в ночь с понедельника на вторник? Скажем, в районе десяти вечера.
Он сверился с компьютером и выделил шесть имен:
– Эти шестеро находились еще в дороге. Все остальные закончили работу около пяти или были в отгуле.
Она поблагодарила, оставила свои координаты и вышла, накинув на голову капюшон. Ряд фонарей за решеткой бросал на асфальт зеленоватые отблески. Одри свернула к паркингу, который заметила раньше. Эти машины должны принадлежать водителям, которые еще в дороге. Она заглянула в салоны. Чистота некоторых из них оставляла желать лучшего, но ничего подозрительного она не заметила.
Ее внимание привлек бежевый пикап, местами помятый, с тонированными стеклами на задних дверцах. Она заглянула в окно водительского места. Полная пепельница окурков… Початая бутылка кока-колы на пассажирском сиденье, лежащая на свернутой в ком куртке… Пара сандалий на полу… Ей хотелось бы найти какую-то деталь, выдающую присутствие собаки: подстилку, поводок, ошейник или шерсть… Она вернулась к задним стеклам. Даже включив фонарик на мобильнике, она ничего там не разглядела.