Назови мое имя

Ролло чертыхнулся. Ну где же черт? Что он там капается?

— Завтра продолжим, — сказал Ролло и ушел на палубу.

После неожиданного урока Ролло девушка вновь причесала себя и сменила рубашку, а затем вышла на воздух. Над Миром царствовала безмятежная звездная ночь. Луна уже значительно удалилась, но все еще была большой. Она зависла прямо над маяком и отражалась в кварцевом шаре на его вершине.

Приказов от Древа не было, море не буянило, и большая часть сирен прыгнула в воду. Зеленовласка наблюдала за ними. Рядом с кораблем кто-то вынырнул и помахал ей рукой. Это была Саяна. Сирена прокричала из воды:

— Иди к нам! Иди сюда, благословленная!

Но Зеленовласка лишь покачала головой.

— Почему? — недоумевали другие сирены. — Разве ты не слышишь зов моря? Ты же одна из нас!

— Нет!­ — отмахнулась девушка, встревоженная таким заявлением.

— Да, — возразила Саяна, поднимаясь к Зеленовласке. — В тебе шумит море. Еще немного — и земля тебя покинет. Ты еще слышишь шепот суши, потому и грустишь, но скоро все изменится.

— Саяна, неужели ничего нельзя сделать?

— О чем ты? — удивилась сирена. — Разве тебе не нравятся песни моря?

Нравятся. Песни были манящими, чарующими, хотелось вторить им, подхватывать трели перекатывавшейся гальки на берегу, тянуть звуки ветра и подпевать хору волн. Хотелось мечтать о том, чтобы лунные лучи превратились в серебряные нити и протянулись до корабля, и качаться на них, как на качелях, и мечтать о танцах на ночной радуге. Хотелось мечтать о платье из облаков и венке из земных цветов, что растут в расщелинах прибрежных скал, подарить которые могут детям моря только люди, редко остававшиеся равнодушными к очарованию сирен. И хотелось вечно внимать сказкам моря о неизвестном прекрасном, но очень опасном и жестоком, как любовь, солнце.

— А когда суша покинет меня? — спросила Зеленовласка, выныривая из своих дум.

Но Саяна лишь пожала плечами.

День сменялся днем. Луна уже вновь набирала силу. Тонкий серп рос, округляясь, как живот беременной женщины. Наконец-то рогатый вышел на связь. Это случилось как раз во время тренировки с девушкой, и Ролло, ничего не объяснив, бросил сирену и убежал в каюту.

— Ну, наконец-то, Морса! Тебя только за смертью посылать, ученый!

— Я вообще-то ждал разрешения на работу в архиве сирин, мой дорогой друг. А это, знаешь ли, непростое дело! Здесь надо иметь все: и имя, и связи, и, прости, Ролло, деньги!

Капитан виновато поджал губы. Жалко, черт не увидит. Ну да, в архив абы кого не пускают. Кажется, он вечный должник Морсы. Древо, награди его сыном!

А черт, словно услышав его мысли, продолжал:

— А у меня к тому же жена вот-вот родить должна. А я до сих пор не знаю, кого! Эти гребанные маги не могут рассмотреть. Великое Древо их раздери! На ребенке защита какая-то. Ты представляешь?! — продолжил жаловаться черт, у которого, по всей видимости, дела действительно шли плохо.

— Морса, извини.

— Да, точно, — спохватился черт. — Слушай внимательно, Ролло. Все гораздо серьезнее, чем я думал. Перерождение — это необратимые преобразования, которые происходят в человеке под влиянием магии, когда он теряет привязку к корням. Важно, что это касается лишь тех, у кого в роду были носители Младшей крови: сирены, наяды, сильфы. Сложный процесс и очень редкий. Поэтому о нем известно лишь небольшому кругу историков и верховных магов. Официально зарегистрирован десяток случаев. Из них только несколько выжили — не все приспосабливаются к новой сущности. Но ты говорил, что сирены сделали твоей девушке подарок в честь благословения. Подозреваю, они чувствуют, что процесс будет успешным.

«Я слышу в ней море», — вспомнились ему слова Шина.

— Сколько оно займет?

— Здесь нет точных данных. Может быть, год, а может, пару месяцев. Или же несколько ночей. Я знаю одно — это происходит во сне. Перерождающийся засыпает, а просыпается уже с новой сущностью. Я даже не знаю, возможно ли это остановить. Напомни, почему с ней это происходит?

— Она проклятая.

— Тогда единственный шанс это остановить — снять проклятие. Ты знаешь, как это сделать?

— Назвать ее имя. Но я не помню его, Морса, и никто не помнит! Она пыталась спрыгнуть со скалы, но ее остановили…

— Остановили? — перебил капитана черт. — Почему? Самоубийц не останавливают. Если они выживают — их добивают или оставляют умирать. Но останавливать, да еще и так сильно проклинать после этого…

— Меня тоже это напрягло, но Лорелейн сказала, что дядя сирены попросил ее присмотреть за племянницей. И что если бы она просто прыгнула — это было бы позором для Верховной сирин. Ведь получалось, что сильнейшая и светлейшая не усмотрела за девчонкой. А так, официальный суд — официальный приговор.

— Все равно странно, — проговорил рогатый. — А дальше?

— Ее брат умолял меня попросить за девчонку. Я согласился. Лорелейн изменила приговор, отменив казнь, но лишила ее имени…

— О-о-о, — прервал мужчину черт. — Вот оно что. Уже кое-что понятно. М-да, не повезло. Это очень редкий тип проклятия. Сколько она уже в таком положении?

— Не помню. Прости, знаю, бред. Но все мои дни и ночи похожи друг на друга, как близнецы. Я уже не слежу за временем.

— Знаешь, Ролло, извини, но что-то в этой истории не вяжется. Мне удивительно, что сирин использовали такое проклятие. Все-таки отрезают от рода обычно мужчин очень знатного происхождения, чтобы ни они, ни их потомки никогда не могли претендовать на родовое имя и наследство.

— Что ты хочешь сказать?

— Что девушек обычно наказывают другими проклятиями: лишают памяти или эмоций. Поверь, для женщин это серьезное испытание. А здесь... Это очень мощная магия. Это действительно благословение, что у нее хватило сил на смену сущности. Эх, вам бы конечно хоть самую слабую ведьму, чтобы она переименовала твою протеже, но их всех заклеймили. Давать истинные имена они сейчас не могут.