Страница 39 из 79
— Просто ты говорила, что тебе все любопытно, ты ничего толком не видела — вот я и решил показать тебе здешние места. — Ролло продолжал рассматривать кусочки еды, избегая встречи с взглядом девушки. — Ты ведь за все время пребывания на голландце ни разу не была на маяке? Так? — Боковым зрением Ролло уловил кивок сирены. — И я подумал, что когда с тебя снимут проклятье, ты даже людям ничего толком не сможешь рассказать…
Что он несет? Ролло едва удержался, чтобы не прикрыть ладонями глаза. Давно он не испытывал ничего, похожего на стыд. А ему действительно было стыдно за этот бред.
Сирена смотрела на него, изучая. Неужели подозревает что-то? А может, она сама думает об их отношениях? Вот бы выяснить! Не пришлось бы ломать комедию.
Зеленовласка прекрасно понимала, что Ролло темнит. Она наблюдала за каждым движением капитана: сидит, развалившись на стуле, рассматривает щупальце кальмара, как будто первый раз в жизни видит. Длинные белые волосы собраны в низкий хвост, отчего уши капитана открыты для обозрения. И все бы ничего, но кончики этих самых ушей сейчас до неприличия красные! О, да! Это было ее первое открытие, связанное с непоколебимым Ролло. Когда этот шелки врал, у него краснели не щеки, а уши!
Впервые она заметила эту особенность, когда увидела, как Ролло случайно уронил ее гребень, отчего сломался зубец. Мужчина зачем-то сунул гребень в карман. Когда девушка спросила, не знает ли он, куда делась ее вещь, Ролло, как ни в чем не бывало, ответил: «Где положила — там и возьми!» Однако она успела заметить ярко-красные полосы на белоснежных ушах капитана. А на следующий день гребень волшебным образом нашелся — целый и невредимый, именно там, где она его до этого положила.
— Ролло, разве это не самая редкая рыба, обитающая в море вблизи материка? — спросила девушка, надеясь вывести капитана на чистую воду.
Мужчина кивнул, отводя взгляд в сторону.
Нет, она что, собралась читать ему нотации? Напоминать о законе? Ему и раньше было не до сохранения рыб, а теперь, когда Лорелейн его прокляла — чихать он хотел на все. За эту рыбу платят золотом, и это главное!
Ценилось все: и чешуя, и икра, и плавники, и особенно — пузырь. Для всего находилось применение. Чешую использовали для магических зелий красоты. Пузырь — для создания порталов, через которые можно перемещать огромные предметы, в том числе корабли. Икра — для зелий неутомимости, которые так ценят богатые мужчины в очень дорогих борделях. Официально разрешено вылавливать двадцать рыб в год — не больше. И в этом году Ролло уже исчерпал норму. Но золото было необходимо, и не только для того, чтобы ухаживать за сиреной.
— Так да или нет?
Зеленовласка продолжала неподвижно стоять — личико хмурое, руки скрещены на груди... Морской черт, а у нее неплохая грудь. Ролло едва удержался, чтобы не облизнуться. Не сейчас. Он столько терпел, неужели сейчас не сорвется? Хотя раньше он терпел просто потому, что не осознавал, что девчонка-то — не призрак и не сирена. Он смотрел на нее как на вынужденную гостью, оказавшуюся под его опекой до возвращения брата.
— Зачем нам нужна рыба Кай? — Голос девушки выдернул Ролло из размышлений.
«Чтобы спать вместе на удобной мягкой кровати, а не на ужасной тахте». — Спина Ролло заныла от воспоминаний. Р-р-р… кажется, нервы начали сдавать, он сейчас точно выплеснет злость на девушку!
— Зеленовласка, ты опять все напутала, — сказал капитан, выходя из-за стола. — Я капитан. Я спрашиваю — ты отвечаешь. Ну просто же? Но я сегодня добрый, сошлемся на особенную фазу луны, которая, возможно, на тебя влияет и стирает это правило из твоей головки.
«Красивой, кстати говоря», — подумал Ролло и улыбнулся.
Девушка какое-то время размышляла, как будто готовилась ответить на вопрос: что она выбирает — жизнь или смерть?
— Да, я пойду с тобой!
Ролло довольно кивнул.
Сирены спустили лодку на воду. Первым по канатной лестнице туда забрался Ролло, Зеленовласка последовала за ним, отчего находившийся внизу мужчина несколько мгновений наблюдал живописнейшую картину: белые точеные ноги в прорезях воздушного платья, которые так и манили прикоснуться к ним, провести рукой.
Когда девушка почти спустилась, капитан не удержался и взял ее за талию, чтобы придержать, «ненароком» скользнув по нижним округлостям.
«Морской бог, — подумал мужчина, на мгновение прикрыв глаза. – Раз волна, два волна… вдох, выдох… три».
Ролло сел на весла, радуясь возможности физически выпустить пар. Сирена устроилась на скамеечке и стала оглядываться по сторонам.
Ночь выдалась звездной. Море было тихим. Над маяком висела огромная желтовато-оранжевая луна.
— Я никогда не видела ее такой, — сказала девушка, рассматривая диск, на котором различались очертания впадин. — Ролло, ты знаешь, в чем причина?
Капитан кивнул. Он никогда не старался выставлять напоказ свои знания, но сейчас, перед сиреной, ему хотелось не просто рассказывать — хотелось видеть интерес в глазах девушки, замечать, как ее рот приоткрывается, когда она слушает истории.
Ему было приятно, что она не просто задала вопрос вслух, а обратилась к нему.
— Наши миры, я имею в виду земной и лунный — не висят в пространстве, а двигаются: то сближаясь, то отдаляясь. Но раз в тридцать лет наш Мир и лунный соприкасаются, и можно увидеть тамошние города. А раз в пятьдесят лет к нам подходит Огненный мир. И тогда на небе в течение некоторого времени висят две луны — красная и белая. И только раз в сотню лет огненный мир, лунный и земной выстраиваются в треугольник таким образом, что мы не видим огненный мир, но свет от него падает на нашу луну, и она становится красной. Это произойдет в следующем месяце. Говорят, красивое зрелище, Зеленовласка. Я тоже буду наблюдать его первый раз в жизни. А у наших сирен намечается настоящий праздник с песнями, плясками, оргиями — все, как положено.
Девушка хмыкнула и вновь посмотрела на луну. Большая, объемная, отливающая позолотой, испещренная огромными ямами, она, казалось, вот-вот сорвется с неба и упадет в морскую бездну, поднимая вверх чудовищную волну, способную накрыть весь материк.