Назови мое имя

Диана помогла ему раздеться. Не мираж, не сон – стучало у нее в голове. Ее Дани. Реальность. Здесь. Обнимает ее, целует, ласкает… Диана шумно выдохнула, когда руки Дани скользнули по внутренней стороне бедра.

Реальность. Такая желанная. Такая нежная.

Пальцы переплелись, когда он вошел в нее. Влюбленные двигались медленно, боясь испортить, разрушить магию нежности, а затем темп усилился. Голова Дианы кружилась от переполняющих ее чувств, от запаха ромашки, исходившего от бинтов, от тайного запретного счастья.

Диана лежала на плече любимого, позабыв о Древе, сирин, жрицах. Он теребил пряди ее волос, целовал в макушку и улыбался.

— Так как ты здесь оказался?

— Было сражение у Малого архипелага. Наш корабль оказался немного поврежден. Сирин разрешили подлатать его магией.

Диана кивнула. Она знала, что без специального разрешения в бухту не попасть.

— Диана, мы сегодня вечером отправимся в гильдию. Там мне дадут под командование новый корабль… Он быстрый, очень быстрый… Я вернусь сюда через неделю. Разрешение на вход у меня будет.

Диана приподнялась на локте, всматриваясь в лицо Дани.

— Ты уйдешь со мной? — спросил парень.

Сердце Дианы забилось. Городской колокол пробил два раза. Девушка встала и начала собирать вещи.

— А как же мама и Эльза? Что будет с ними, если я не стану жрицей сирин? И как же война?

Дани сел в кровати, наблюдая за ее действиями.

— С войны я не сбегу, но вот спрятать тебя где-нибудь в районе Гряды, это южнее Северных островов, вполне возможно. Антоний сейчас думает, как увезти семью из Берендея.

Диана улыбнулась.

— Ты согласна? — спросил Дани, протягивая ей колечко с жемчужиной, которое достал из кармана брюк.

Диана уставилась на серебристый блестящий перстень.

— Дани, это…

— Да. Ты согласна?

Девушка рассмеялась, кинувшись ему на шею и пытаясь прижаться как можно крепче. Он еще спрашивает. Она готова была стать жрицей только ради семьи, но если Антоний все решит…

— Если у брата все получится, то, конечно, я согласна! — проговорила она, целуя парня.

Диана подвязала платье. Дани улыбался, глядя на нее и натягивая брюки, потом сапоги.

Взявшись за руки, пара вышла в город.

— Через неделю на этом месте, — прошептал Дани, целуя ее в губы. — Прощай, красавица моя…

— Дани! Ты издеваешься?! Я умоляю тебя, не пой эту песню!

— Да, брось, Диана. Я буду ждать тебя в том доме через неделю!

И они разошлись в разные стороны.

Зайдя в переулок, Диана вновь сменила плащ на серый, но черный не выбросила — спрятала под юбку, молясь, чтобы он понадобился как можно скорее. Отряхнув платье и придирчиво осмотрев себя, поспешила выполнить поручение жриц.

***

— Почему ты так задержалась? — спросила жрица, когда Диана вернулась в храм.

— Прошу меня простить. Я поскользнулась на ступенях, — проговорила девушка, низко кланяясь, — упала, ушибла ногу. Было очень больно. Я заглянула к доктору в городе.

Жрица цокнула языком, когда из-за колонны вышел уже знакомый незнакомец. Было видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться. Диана похолодела от ужаса, глядя на хитрый прищур его глаз и скрещенные на груди руки.

— В следующий раз будь добра держаться за поручни. Второй раз я тебя накажу.

Жрица ушла.

— Однако, Зеленовласка! Поздравляю! Ты первая за очень длительный период времени, кто смог меня удивить!

Диана покраснела, наблюдая, как он облокачивается о стену.

— Как это у вас — девушек — говорится? Внутри тебя есть… загадка. Доктор-то хоть хороший был? Знает свое дело?

Диана старалась всем видом показать, насколько она возмущена и оскорблена.

— И вся благодарность?

Девушка наклонила голову, подавляя желание сказать гадость. В конце концов, благодарность этот тип действительно заслужил. Если бы он ее не поймал, она бы свалилась и вместо Дани, возможно, действительно увиделась бы с доктором.

— Спасибо! — сказала она. — Спасибо за утро!

— За утро? Звучит несколько двусмысленно, не находишь? — усмехнулся блондин. — Привет доктору!

Он подмигнул и пошел в сторону северной башни.

Давно Ролло не было так весело. Вот они, тихони… все такие холодные и надменные — только снаружи. Даже Лорелейн не исключение.

Когда он впервые увидел ее, зайдя в тронный зал, чтобы просить взять на службу лично Древу, а не королям-идиотам, то был покорен красотой и величием этой женщины. Он слышал, что говорили люди, но увиденное лишило его покоя и сна.

Она была прекрасна. Может быть, даже прекраснее, чем море, которое он любил больше жизни.

Прямая спина, расправленные плечи, гордо поднятая голова, надменный взгляд, равнодушный изгиб коралловых губ… Он решил, что сделает все, лишь бы увидеть, как эти губы улыбаются. Все, лишь бы узнать каково это – целовать самую прекрасную женщину на земле.

Она не воспринимала его всерьез. Даже когда он залез по крышам храма, а затем, цепляясь за ветви Древа, в ее покои. Она возмущалась, кричала о святотатстве, выкинула его в окно, но упал он почему-то не на брусчатку, а на кучу мягких листьев, чудесным образом, появившуюся у него под спиной.

И Ролло знал, что это была маленькая победа.

А когда он в следующий раз забрался к ней в комнату, она сидела на кровати в полупрозрачной тунике, накручивая золотистую и гладкую блестящую прядь на палец, и смотрела прямо на него.

— Принеси мне упавшую звезду, — сказала сирин, не пуская его дальше подоконника, — и в следующий раз я не выкину тебя из окна.

Ролло пожал плечами. Упавшую, так упавшую.

Звезда упала через месяц, в море в районе Крайнего маяка, который патрулировал только голландец. Ведь это был район, откуда Мир втайне ждал прихода беды.

Старые легенды из библиотеки сирин гласили, что где-то за океаном, полным гигантских кальмаров и китов, скрывается чужая земля, населенная красными людьми, у чьих королей кожа золотая и серебряная. Их боги могли принимать образы животных, они требовали себе в жертвы сердца, и кровь водопадами текла по склонам пирамид.