Страница 32 из 39
Я как-то не догадалась, что женщины кричат по ночам, когда их успокаивают любящие мужчины, а Нил Алёнку любил, это было видно.
Маришка уснула быстро, а потом начались крики. Точнее приглушённые стоны, под которые весь дом должен был спать. Секс был буйный и долгий. И если, Алия тоже уснула, то я никак не могла.
Мне было так стыдно, тоскливо и одиноко в этот момент, что я стала вспоминать Криса. Возбудилась не к месту. Надо было погулять и охладиться, но стеснялась сильно.
— Прекрати ворочаться, — строго прошептала Алия. — Раз ты жива, значит и Кристофор жив.
— А вдруг его в плен взяли? — у меня на глаза слёзы навернулись. Что угодно в голову приходило от этой разлуки.
— Волки пленных не берут. Подрались и разбежались. У них часто так. Спи, давай.
Вскоре стало тихо. Я смогла уснуть только под утро.
Проснулась совершенно одна, когда светило яркое солнце. В маленькой комнате, где почти всё место занимала кровать, не было занавесок на окне. Я долго пряталась под одеяло от ослепительных лучей, потом решила, что надо вставать.
Рядом с кроватью на самодельном стульчике были повешены только мои вещи. Быстро одевшись, я стала заправлять кровать. Было даже покрывало, очень мягкое светло-зелёное. Крису бы понравилось такое.
Крис. Крис. В голове только он.
Без расчёски, я прилизала свои волосы. Настраивала себя только на позитив. Вышла из комнаты в небольшой, но уютный холл. Там были собраны на полки игрушки, круглый бежевый ковёр был чист. Все двери в спальни открыты. Второй этаж был больше первого, потому что внизу большую часть дома занимали подсобные помещения.
Никого не было. Я медленно спустилась по лестнице, хватаясь за перила, чтобы случайно не оступиться. Опускала голову, чтобы побыстрее рассмотреть первый этаж. Там тоже было тихо. Топилась печь. Лихо Нил Ильич сидел за столом и точил ножи. Много ножей и даже топор. Отодвинув край скатерти, разложил своё оружие на старом почерневшем столе.
— Доброе утро, — поздоровалась я и вышла в гостиную. — А где все?
— Алёна с детьми уехали к Илье на другой берег, а бабка с твоей рыжей к Альфе.
— Мне, наверно, тоже надо уходить, — я боялась оставаться с Лихо наедине.
Он не улыбался, как вчера, выглядел хмурым и даже злым.
— Чай с блинами будешь?
— О, нет, спасибо. Я вчера плотно поужинала…
— Сядь, — приказал Нил Ильич, и я скромно присела на ближайший стул, солидный такой тяжеловесный, сразу видно такой выдержит Высшего или Вечного.
Хозяин дома оторвался от своей работы и сходил, налил мне чай в изящную фарфоровую чашечку с нежным розовым рисунком красивых роз. Откинул льняное полотенце, что прикрывало стопку ароматных блинов.
— Нил Ильич, мне идти надо. Криса искать.
— Сам найдёт, сиди на месте, — грубо ответил Лихо, и стал свои ножи распихивать себе за пояс.
Он был прав. Нужно было не метаться по тайге, а сидеть на месте. Место наверняка известное, здесь меня и будет Крис искать. Вот только один на один с Лихо, ну никак не хотелось оставаться.
Я взяла один блинчик. Он был страшно жирным. Нет, салом не пахло, но масло туда шарахнули солидно. Мои мама и бабушка такие никогда не пекли, у нас они были тонкие и на воде.
Одного блина мне хватило. Чай был невероятно вкусным. Думалось, что вода в этом месте — чистые родники. И хорошо заварился на печке. Завтрак проходил в тишине. А потом Нил Ильич поставил два стула перед прихожей с видом на входную дверь.
В гостиной за камином была школьная доска. Там Лихо взял детский мелок и прямо перед стульями на полу нарисовал белую черту, отгородив дом от прихожей. Подумал немного и ещё две начертил, видимо на всякий случай.
— Садись, — приказал он, указав мне на один из стульев.
Я повиновалась. Села на стул, скромно натянув юбку и сложив ладони на колени.
Нил Ильич сел рядом. Нависла неприятная пауза. Я думала о многом. Решила нарушить гнетущую тишину.
— Мы кого-то ждём?
— Да, колдуна, — ответил Лихо, поправил свою повязку на одном глазу. — Ты здесь, чтобы не выкинулась со второго этажа вниз головой.
— Вы думаете, линии на полу защитят от гипноза? — Он же имел в виду, что придёт Злыдень?
— Да, — улыбнулся Нил и стал красивым.
Лучше б они все улыбались, а то так на зверей похожи, что в дрожь иногда кидало.
— Давай поговорим о твоих отношениях с Девять, — внезапно предложил Нил Ильич. — Ты слишком погружена в него, даже ничего не зная о том, с кем спишь.
— Это не ваше дело, — я сохранила улыбку, но тон сменила на поставленный учительский. Лихо был сам педагогом, ему мои жалкие попытки увиливания от разговоров были по боку.
— У его брата Дрёмы были дети от моей жены, — хитро прищурил жёлтый глаз.
— Я знаю, — с готовностью ответила я.
— Марина дочь Кристофора.
Что-то оборвалось внутри меня. Так порвалось, что я чуть не задохнулась. Мой… миленький. Мало того, что любил Алёну, он ещё и спал с ней.
— Дрёма иногда оставлял Алёну, приставляя к ней своего брата близнеца. Алёна типичный сексоголик. Поверь, если она попросит, ей никто из оборотней не откажет, — он продолжал буравить во мне дыры своим единственным глазом. — Ты думаешь, я баба базарная, которая сплетни распространяет. Но я тебе это неспроста говорю.
Я не смогла поддержать разговор, мне хотелось плакать. Казалось, меня предали, уничтожили, размазали по стене.
— Во-первых, это было до того, как Девять встретил истинную пару, — продолжал Нил Ильич. — Будь у Кристофора ты, он бы не согласился даже караулить жену брата, наперёд зная, чем это может закончиться. Во-вторых, ты слишком наивно пылаешь к своему мужу, нужно остыть и смотреть на вещи трезво. Адекватно нужно рассматривать все его действия и учиться рассуждать. В-третьих, однажды чужой мужчина скажет тебе, что муж твой имеет детей на стороне. А ты к такому разговору уже будешь готова.
Я зло посмотрела на него, с трудом сдерживая слёзы.
— И последнее, — вздохнул он. — Это скорее просьба. Стань хорошей матерью сыновьям моей жены, как я стал хорошим отцом дочери твоего мужа. Эта волчья жизнь, дети страдать не должны.
Гоша и Егор. Дети Алёны, которых оставили… на меня оставили. Им я должна буду заменить мать.
— А вы? — предательские слёзы всё-таки потекли. — Как вы живёте, зная, что ваша жена, вспоминая мужа, рыдает?
— Хорошо живу, — зло хмыкнул Нил Ильич. — Это я во всём виноват. Я должен был навести порядок среди оборотней, что живут у людей. Продумывал хитрые схемы. Но не справился, и Алёну потерял. За это пришлось поплатиться глазом и уйти сюда, в тайгу. На моё место встал другой, он то и убил Марко Дрёму. Но тоже до конца не довёл дело. И тогда Альфа приказал выйти из леса Злыдню. Это крайняя мера, это пи*дец, девочка.
Я вздрогнула. Не от мата, а от того, что другого слова к Злыдню не подобрать.
— Он сильно Алию обижал, — тихо сказала я, утирая слёзы.
— У него есть причины…
— Нет таких причин, чтобы вот так с женщиной поступать.
— Рассуждай, — Нил положил ладонь мне на колено, поверх моей руки. — Рассудительность в женщине — одна из главных хороших черт. Что ты знаешь о Злыдне? Что знает о нём рыжая? Только то, что вам наболтали. А я вот что слышал. Злыдень родился в семье любящих родителей, а потом попал в рабство. И жил рабом, пока не обернулся волчонком. А потом мотался по миру, промышляя грабежом и бандитизмом. Попал за Туманную реку. Здесь из него и сделали настоящего бойца. Его посылали к людям, когда уже никто справиться с ситуацией не мог. Да, у него радикальные меры и крайне жестокие. Но ты жива, и я жив только благодаря вмешательству Злыдня в политику оборотней, что живут среди людей. Нас не обнаружили, мы не захватили мир, не вырезали друг другу, благодаря Злыдню.
— А как же пять его истинных пар, которых он убил? — возмутилась я. Моё нутро наотрез отказывалось делать из Злыдня героя.
— Очень сложно любить девушку, когда она не отвечает тебе взаимностью, а от её жизни зависят десятки тысяч других жизней. Это я про первую его пару, которой манипулировали, в конце концов Злыдень просто убил её, чтобы не использовали как оружие против него. Две другие его предали. С изменами с подставами, с жестоким равнодушием. Четвёртая появилась случайно в разгар битвы. Он бы мог потратить время и начать её приручать, но посчитал, что раз они все его предают, раз они все изменщицы, лучше сразу убить и не мучится. Пятая сама покончила собой, когда узнала, что мужчина, ухаживающий за ней, оборотень. А твою рыжую подружку он не смог убить, но и влюбиться себе не позволил, доведя её до ненависти. Хотя дурак он, всё равно влюбился. Надо было сразу убивать.