Патрициана

— Стало быть, они? Тогда кто же ты? Тоже варе-крылатые?

 Норен повернулся, глаза его сверкнули злостью, и Велена осеклась.

— Я — крылатый. Катар-талах. Уничтожающий.

 ***

— Катар-талах были истреблены за тысячу лет до прихода энтари. Истребили друг друга, и больше касту никто не возрождал. Поэтому вы считаете, что крылатые плохие воины. Они не воины вообще. Те талах, что научились держать оружие, они, как Лемера. — Норен кивнул на девушку, и та, наконец, подняла глаза. — Не умеют убивать. Знание, творение и жизнь — вот три наших божества. Ни первое, ни второе, ни третье мы не можем уничтожать. Они не могут.

 Он замолчал, будто вспоминая что-то.

— Катар-талах — другое дело. У многих диких народов воины правят мастерами. Так было и у нас. Катар-талах не умели создавать, но умели подчинять и уничтожать. Талах-ар считают, что катар-талах рождались, чтобы защищать талах. И меня учили так же. Но я думаю, особенно теперь, что талах-ар лгали или ошибались. Катар-талах древних времён никого не защищали. По праву сильного они брали своё. Поэтому, когда каста уничтожила себя, её постарались забыть. Мир менялся. Теперь народом крылатых правили талах-ар.

 Он подошёл к столу и налил себе вина. Велена отметила, что Норен давно уже ведёт себя в её доме, как в своём, но промолчала.

— А потом мир снова изменился. Пришли вы. Талах-ар не могли противостоять магии энтари. Не потому, что не могли противостоять магии, как другие народы, которые вы покорили. Нет. У талах-ар было достаточно оружия, которое могло смешать вас с пеплом. Но талах-ар не могли убивать. Впервые за несколько веков крылатые вспомнили о катар-талах. Им требовалось время. Наверное, это и была причина их гибели. Впрочем, у таких вещей всегда тысяча причин. Талах-ар тянули время. Они погибали, пытаясь спасти зиккураты и Амариль. Это всё, что имело значение тогда для них. Потому что в храмах уже воспитывались новые катар-талах. И всё же им нужно было время.

— Война шла двадцать лет. Они выполнили то, что должны были.

— И да, и нет. Талах-ар торопились. Я и двадцать катар-талах, которых учили вместе со мной, впервые встали на стены летучих башен в тринадцать лет. Ты сказала, в пятнадцать лет ты служила в гвардии. — На лице крылатого снова появилась недобрая улыбка. — День своего пятнадцатилетия я встретил среди руин Возрождённого Помпея. Как ты сказала, «Тебе стоит знать, что обо мне говорят».

 Норен замолчал, глядя в глаза Велене. Та прямо встретила его взгляд.

— Помпейский Волколак.

 Глаза Норена вспыхнули. На секунду он действительно стал похож на волколака.

— Из двадцати катар-талах выжил один. Так что нет, энтари, талах-ар не успевали штамповать солдат. Вы убивали нас быстрее.

— Думаю, конец я знаю.

— Думаю, знаешь. Вы преследовали меня четыре года. Ни одного города не осталось стоять на том пути, которым я уходил. А потом… Я устал и ошибся. Устал смотреть, как умирают крылатые, и ошибся, поверив, что крылатые на моей стороне.

 Он перевёл дух.

— Право, я столько не говорил восемь лет. Мне надоело. Да и какое тебе дело до детей мёртвого народа. Ты пришла сказать, что нужно идти?

 Велена потёрла пальцами глаза.

— Да. Я пришла сказать, что нужно идти.

 ***

— Я думал, мы будем следить за домом снаружи, — заметил Норен.

— Я тоже, — подтвердила Велена, — но сегодня прохладно. Возможно, пойдёт дождь.

 Они вошли в переднюю галерею, и управляющий засуетился вокруг Велены. Норен стоял в стороне. Велена поймала себя на том, что, глядя в большое зеркало на стене у входа, она изучает скорее крылатого, чем себя. Норен был почти одного с ней роста, но из-за худобы казался высоким. Хотя он по-прежнему оставался жилистым и щуплым, за то недолгое время, что он провёл в доме Хейд, Норен стал выглядеть гораздо живее. Волосы его блестели и благоухали можжевельником (Велена догадывалась, где крылатый взял это масло, но молчала). Они мягкой волной ниспадали ниже плеч, на красный атлас камзола. Велена любила красный. Ни разу с того первого вечера Норен не показал, что рука его всё ещё не здорова, но сейчас Велена заметила под тонкой тканью, что раб всё ещё старается не тревожить плечо. Как и тогда на арене, он слегка сутулился и смотрел на мир вокруг чуть исподлобья.

— Мы идём? — спросил Норен, перехватив её взгляд через отражение.

— Думаю, да.

 Велена поправила складку белоснежной туники на загорелом плече и вошла в гостиную.

 ***

 Сегодня Сант не принимал. За круглым столом у камина сидело всего пять человек, среди которых был и сам Дариус. Ещё троих Велена знала — все они служили в её полку. Один был ей не знаком.

— Часто вижу тебя, и никогда – твою сестру. — Велена приветствовала его кивком.

 Сант фальшиво улыбнулся.

— Я тебя тоже вижу на удивление часто. Желаешь присоединиться к партии?