Патрициана

— Зачем это? — спросил он.

— Просто так.

 Норен какое-то время молча разглядывал её, а потом опустил глаза.

— Мне, правда, нечего тебе ответить, Велена. У меня никогда не было возможности думать о том, чего я хочу.

— Теперь она есть. Я хотела бы, по крайней мере, знать, какой предложить тебе фрукт.

 Норен повёл плечом. Помолчал, а затем неожиданно для себя произнёс:

— Я хотел бы попробовать их все.

 Лёгкая улыбка скользнула по губам патрицианы.

— Почему было раньше не сказать? — Она повернулась, намереваясь снова отыскать глазами лоточника.

— Велена! — Норен едва успел её удержать. — Пожалуйста. Я ничего не хочу у тебя просить.

— Ты хотел сказать, что ничего не хочешь брать у меня? — Взгляд Велены тут же стал тяжёлым. Норен почувствовал, что ступает на скользкую почву.

— Я не хотел тебя обидеть… — совсем тихо и растерянно сказал он.

 Велена замолкла.

 Она спрятала за пазуху собственный фрукт и отставила в сторону полупустой кувшин с вином.

— Но ты это сделал. И думаю, сделаешь ещё не раз.

 Норен молчал, не смея отвести взгляд и не зная, что сказать.

 — Я боюсь, — признался он.

 Велена в недоумении приподняла бровь.

— Чего?

 Норен знал, как ответить на этот вопрос, но не мог произнести вслух. Велена же искренне не понимала. Никто и никогда не отказывался от её даров.

— Я никогда не забираю подарки назад и не требую вернуть долгов, — наконец, произнесла она. — Тебе тоже не вредно об этом знать.

 Норен молчал. Помешкав, он всё-таки протянул руку к кувшину с вином и сделал глоток.

— Со мной никогда никто не говорил… так, — наконец, признался он.

 Велена в недоумении смотрела на него, а Норен не знал, как пояснить свои слова.

— Никто ни о чём не спрашивал меня. Просто так.

— Я рада, что сделала для тебя что-то в первый раз, — призналась Велена. Протянула руку и всё-таки поймала его ладонь. Прижала к щеке, наслаждаясь её приятной шероховатостью.

 Норен замер. Потом закрыл глаза и расслабился, наслаждаясь необычно нежными прикосновениями. Дыхание участилось, и он ощутил себя так, как будто снова смог подняться в небо.

— Надеюсь, ты не представляешь на моём месте кого-то ещё? — Голос Велены едва пробился сквозь шум крови в ушах.

— Нет… — Норен выдохнул и резко распахнул глаза. С недоумением и обидой посмотрел на неё. — Конечно, нет…

— Может быть, там, в Короне Севера, остался кто-то, кто тебя ждёт?

 Норен медленно покачал головой. Ему стало горько и смешно.

— У меня никого нет, — сказал он и замолчал, не зная, что добавить. То, что делала сейчас патрициана, пугало его куда сильней, чем могло бы напугать сверкание римских клинков.

— Идём домой, — сказала, наконец, Хейд, поняв, что на улице давно уже темно.

 Возвращались они заметно быстрей. Велена силилась осмыслить то, что сделала сегодня, и то, что получила в ответ. Иногда она искоса смотрела на Норена. Его белые одеяния в тусклом свете луны делали его похожим на хрупкого бога, ступившего на землю с далёких небес.

 Наконец, они вернулись домой, и Велена отправилась искать управляющего, чтобы потребовать ужин. Норен остался в спальне патрицианы один — он обычно ночевал рядом с кроватью Хейд на скамье, стоявшей у дверей. Только сегодня Велена задумалась о том, что в этом есть что-то неправильное, и тут же посмеялась над собой.

— Ты будешь ужинать со мной? — спросила она. Обычно Норен ел один. Он одинаково сторонился и общества прислуги, и общества патрицианы.

Норен вскинулся, посмотрел на неё и медленно кивнул. На нём по-прежнему была туника, а не подаренный Веленой алый камзол.

— Если хочешь… — Он замолк, не зная, что добавить. В этот вечер ему особенно не хотелось оставаться одному, хотя он и не смог бы объяснить, почему.

 Они поужинали так же в молчании и разошлись по своим спальным местам.

 Всю ночь Норену толком не удавалось уснуть. Сознание раз за разом рисовало точёный профиль патрицианы на фоне заходящего солнца, её стройный силуэт, окутанный вечерними сумерками.

 Когда же в окна заглянул рассвет, он открыл глаза и обнаружил, что патрицианы в спальне уже нет.

 Норен хотел встать, но замер, поняв, что едва не раздавил щекой веточку белых цветов.

 Он сел, осторожно взял веточку в руки, в недоумении осматривая её со всех сторон.

 Сомнений в том, кто положил её сюда, быть не могло. Норен не мог понять лишь одного: зачем.

 Осторожно, стараясь не повредить нежные лепестки, он отложил веточку в сторону. Опустил босые ноги на пол и принялся одеваться.