Патрициана

Она чувствовала какое-то родство между собой и этим пленником. Чувствовала, что боги создали его именно для неё.

Не то чтобы Велена в обычной жизни особенно верила в богов… Но близость Норена делала её не совсем похожей на себя.

Она думала о тех мучительно долгих минутах ожидания у дворца Санта, которые ей пришлось провести на улице. Норен оказался прав: он справился с заданием безупречно. И всё же Велена только тогда перестала беспокоиться о нём, когда они отъехали от дома Санта достаточно далеко.

Узнав о похищении Лемеры, она поняла, что помочь ей — его долг. Норен был прав, за гетеру она волновалась тоже, но эти несколько дней, когда они готовились проникнуть в дом Санта, ни в какое сравнение не шли всего с несколькими минутами, когда она не знала, вернётся к ней крылатый или нет.

 «Я – идиотка! — думала она. – Ничего глупее не придумать, чем делать его своим телохранителем. Чем рисковать его жизнью, когда он нужен мне живым».

 Ещё недавно это положение вещей ей казалось естественным, как то, что солнце светит днём. Но стоило испробовать его на деле, как Велена изменила своё мнение на все сто.

— Патрициана… — послышался вдалеке негромкий и непривычно мягкий голос.

 Велена вскинулась и посмотрела на Норена, стоявшего среди олив.

— Да, — отозвалась она. Сглотнула, разглядывая пепельные волосы, слабо трепетавшие на ветру. Узкие плечи. Глаза — сейчас такие светлые, что Велена терялась, глядя в них.

— Лемера заняла покои на втором этаже. Перевернула ваши запасы эфирных масел и унесла к себе половину из них. Слуги не решаются вам сообщить.

 Велена хмыкнула.

— Мне всё равно, — призналась она. — Пусть делает, что хочет, мне не жалко таких мелочей.

 Норен наклонил голову, с интересом разглядывая госпожу.

— Тебе не нравится, что она так свободно чувствует себя в моём доме? — с не меньшим любопытством поинтересовалась Хейд.

 Удивление во взгляде крылатого стало сильней.

 Велена осушила бокал, поднялась со скамьи и неторопливо приблизилась к нему.

— Не понимаю… — Норен запнулся, с опаской глядя на неё. Расстояние, разделившее их, было слишком мало, чтобы он чувствовал себя спокойно, однако Велена больше не пыталась его сократить.

— А жаль, — призналась патрициана. Она хотела спросить, знают ли крылатые, что такое ревность, но вместо этого лишь мысленно обозвала себя идиоткой. — Ты пришёл только для того, чтобы рассказать мне о ней?

 Норен чуть замешкался с ответом, и Велена с удивлением обнаружила, что видит на его лице лёгкий румянец.

— Хотел спросить, требуется ли от меня что-нибудь ещё? — спросил он. — Вы решили, что делать с…

— Мне наплевать на шкатулки, — призналась Велена, и Норен замолк на полуслове, не зная, что ещё сказать.

 Хейд стояла так близко, что сердце начинало биться сильней, дыхание путало ритм.

— Тогда… я могу быть свободен? — спросил он.

 Велена хотела спросить, куда бы он пошёл сейчас, если бы она ничего не приказала, но передумала. Она поняла, что не так уж хочет это знать, потому что, скорее всего, Норен пошёл бы куда-то, где нет её.

— Нет, — решительно отрезала она. — Обратись к Шиане и попроси подобрать тебе римские одежды, чтобы мы не слишком бросались в глаза.

 Норен нахмурился, предчувствуя, что выход в свет снова закончится предложением встать на колени.

— Это приказ, — поторопила его Хейд. —Ты обещал, что будешь слушаться меня.

— Да, — выдохнул Норен и, всё ещё тяжело дыша, торопливо направился к входу в дом.

 В длинной тунике из мягкой белой шерсти Норен чувствовал себя неуютно — Велена видела это по тому, как были напряжены его плечи. Ему не без труда удалось спрятать нож в складках ткани, но он всё равно не был уверен, что успеет вовремя достать его.

 Велена сама не заметила, как улыбнулась, наблюдая за тем, как рука крылатого машинально тянется к ножнам на внутренней стороне бедра. Она ещё никогда не видела Норена таким беззащитным, даже в ту ночь, когда он впервые появился в её доме и ещё не мог стоять.

— Идём. — Велена протянула ему руку. Норен неуверенно посмотрел на неё, не зная, как себя вести.

— Мне нужно изображать раба… такого рода? — спросил он.

 Велена почувствовала, как судорогой свело скулы. Сделала глубокий вдох и ответила:

— Да.

 Норен кивнул и, наконец, решившись, позволил госпоже взять себя под руку.

 Они вышли из дома и направились пешком по улице вниз в сторону реки. Особняки патрициев вскоре остались позади, и они оказались на набережной. По другую сторону тянулись торговые лавки и лотки. Солнце почти опустилось за горизонт, в окнах тут и там загорались тусклые лампадки, но было ещё не настолько темно, чтобы прятаться по домам, и улица полнилась людьми.

 Велена неторопливо брела вперёд, не зная, стоит ли начинать разговор. Ей за день хватало болтовни, а с Нореном можно было просто молчать и не чувствовать себя неловко. Через какое-то время она замедлила шаг и остановилась, прислонившись боком к каменному парапету набережной.