Страница 59 из 161
Как минимум одно знакомое имя он там нашел. Имя Дэвида Страно, приобретшего в нынешнем феврале виллу «Эмилия» - на берегу, между прочим, Женевского озера.
- Ты думаешь, она и имелась в виду? - спрашиваю.
- Хрен его знает. Адрес ее есть…
- В гости заявимся?
- Вот нас там только и ждут. Когда номинальный хозяин застрелен, а фактический - допустим даже на секунду, что все правда, - сорок лет бегает от людей… - Он потеребил нижнюю губу. - Но где одна вилла, там и другая, там и соседи… В Женеве же тоже есть какие-никакие светские репортеры, папарацци… Это раз. Во-вторых, там штаб-квартира «Миссии».
- Придем к ним как журналисты? Ну, отделаются они в лучшем случае официальной отмазой…
- Хоть послушаем, как звучит официальная версия отношений «Миссии» с ее учредителем… Че-то делать-то надо.
- «Скука здесь страшная, - процитировал я. - Место, в котором я обитаю, называется одним из прекраснейших в стране; и в самом деле, здесь совмещены все возможные так называемые красоты природы. Для поэта, для художника здесь, я думаю, раздолье. Для меня мука: сколько я ни заставлял себя восхищаться закатами и восходами солнца, ничего не выходит. Все кажется глупо, бессмысленно…» Письмо Нечаева Наталье Герцен от 27 мая 1870-го…
- Что есть, то есть, - не стал спорить с Нечаевым Серега. - Красиво, но скучно. Слышал, чего Вася говорил: так ее и называют, Швейцарию, - «страна пенсионеров»… Хотя тому же Васе нравится. Попробуй предложи ему обратно в Россию…
- Как он, кстати, сюда перебрался, не знаешь?
- Фиктивным браком, по-моему.
Подобных Колесникову постоянно живущих в Цюрихе русских вообще полно - сам же Васек и рассказывал про каких-то бесчисленных девок, еще в начале девяностых приезжавших сюда танцевать стриптиз, всеми правдами и неправдами зацепившихся, обосновавшихся, превратившихся в солидных бизнес-вумен и открывающих теперь косметические салоны. «Наш человек при наличии самого минимума мозгов и расторопности здесь точно не пропадет», - говорил со знанием дела Вася. (Мы с ним на глазах мучительно борющегося с собой Сереги предавались очередному туземному занятию: заливали в огромные, полуторалитровые стеклянные бокалы много пива, немного виски, сыпали ячменные зерна и поджигали получившееся. Зато сегодня уже я, туша минералкой последствия вчерашней пиромании, мрачно завидовал бодренькому Мирскому.)
…Наш - он витален, оборотист, смышлен, как дворняга, приучен к тому, что «жизнь - борьба». Проникновение русских в Европу («Вы, Юра, еще в Берлине каком-нибудь не были - там уже наша речь на улицах звучит чаще немецкой!»), как неудержимое просачивание в нее же негров и индусов, - процесс объективный, почти физический: в природе, не терпящей пустоты, энергичные дикари всегда так или иначе захватят ленивое, пресыщенное цивилизацией государство…
«Так называемые красоты природы» не были видны в белесой пелене, откуда вразнобой летели в окно поезда редкие крупные брызги. Мирский, завладевший на постоянной основе моим лаптопом (теперь уже мне приходилось просить у него Compaq, дабы послать на uk очередную «маляву»), брезгливо копался в чем-то скачанном из Сети, а я, бережно купируя бодун фруктовым бренди Kernobst Trдsch из фляжки, листал «подсеченную» у щедрого Васи книгу Михаила Шишкина (еще один окопавшийся в Цюрихе «наш») «Русская Швейцария» - толстенный кирпич про культурно-исторические связи.
Среди прочего там проскользнуло (оставшись не развернутым) много объясняющее определение - «Швейцария - антиРоссия». Действительно, ведь по всем абсолютно параметрам - от размеров до подхода к жизни - полярная противоположность. Отсюда и соблазн сравнений, неизменно оборачивающихся противопоставлениями…
Шишкин приводил отрывок из мемуаров отсиживавшегося в Швейцарии (как это у них водилось) народовольца Льва Тихомирова: «Это огромное количество труда меня поразило. Смотришь деревенские дома. Каменные, многосотлетние. Смотришь поля. Каждый клочок огорожен толстейшей, высокой стеной, склоны гор обделаны террасами, и вся страна разбита на клочки, огорожена камнем… Я сначала не понимал загадки, которую мне все это ставило, пока наконец для меня не стало уясняться, что это СОБСТВЕННОСТЬ, это капитал, миллиарды миллиардов, в сравнении с которыми ничтожество наличный труд поколения. Что такое У НАС, в России, прошлый труд? Дичь, гладь, ничего нет, деревянная дрянь, никто не живет в доме деда, потому что он еще при самом деде два-три раза сгорел. Что осталось от деда? Платье? Корова? Да ведь и платье истрепалось давно, а корова издохла. А здесь это ПРОШЛОЕ охватывает всего человека. Куда ни повернись, везде прошлое, наследственное… И невольно назревала мысль: какая же революция сокрушит это каменное прошлое, всюду вросшее, в котором все живут, как моллюски в коралловом рифе?»
Я почувствовал почти буквальное совпадение с собственными ощущениями. Вот вам и принцип, по которому столь чудовищно отличаются отношения с реальностью здесь - и там, «у нас». Запад, каким бы разным он ни был, существует в протяженном времени, во всех трех его планах: помня о прошлом и загадывая на будущее. С ощущением перспективы. Отсюда эти пресловутые прочность, основательность, укорененность, домовитость, столь бережно - до смешного местами - пестуемые традиции и массовый более-менее здоровый консерватизм…
(Особенно хорошо про это, конечно, размышляется в зажорной банковской Гельвеции, где время - такая осязаемо-надежная данность, что делание денег на нем - основа национальной экономики; а в Цюрихе даже городская доминанта - огромные башенные часы.)
Отсюда же - определенная мера ответственности за свою собственность и поведение: поcкольку твоя собственность - она не только твоя, она отчасти еще и твоих предков и потомков; и за поступки свои ты заочно отвечаешь перед первыми - обязывая тем самым к аналогичной ответственности вторых… Не потому ли и чувство собственного достоинства здесь - довольно существенная, как ни крути, характеристика массового поведения?..
У нас - са-авсем другой коленкор. Мы не загадываем и не планируем. Где живем, там и гадим, после нас - потоп и трава не расти. В будущее заглядывать нам страшно, да и без толку: наверняка же случится очередной катаклизм, все опять накроется, все планы похерятся по не зависящим от тебя причинам.