Страница 100 из 161
Я раз по десять перечитал Серегин (предположительно) спам и письмо от Хендри. «… Учтите: это в куда большей степени в ваших интересах, чем в чьих-либо других. Если вам кажется, что из положения, в котором вы оказались, вы способны выбраться самостоятельно, - вспомните, к чему едва не привела предыдущая попытка такого рода…» Все-то вы знаете… Одновременно и посулы, и угрозы… Этот орел тоже: «Если вы дороги сами себе…» Прямо-таки со всех сторон заботой окружили, благотворители херовы…
Решившись, я купил интернет-карточку и из таксофона позвонил по номеру, обещавшему излечение от алкоголизма. Услышав «Пронто!», помедлил секунду - и повесил трубку. Мирский это был, Мирский. Видимо, находящийся сейчас в Италии. Да и по коду страны судя…
На «антиалкогольный» электронный адрес я написал короткое письмо с предложением изложить, что на самом деле происходит, - без уточнений, сколько мне известно…
В следующий раз я его заметил на перроне Эсбана, когда, возвращаясь вечером из города, выходил у себя в Аллермёэ. Он, мне показалось, вылез из поезда вместе со мной. Мордатый, неизвестный - но не первый уже раз встречаемый мною тут, в Гамбурге…
Ничего не кончилось… Нашли. И здесь нашли…
Или - все-таки мания преследования?..
Я постарался не подать виду, что узнал его. Спустившись в переход под насыпью, пошел не направо, к площадушке Fleet-platz, а налево, на поезд в обратную сторону, в центр. Если я действительно брежу и тот, кого я принял за «хвост», мною не интересуется, он точно не попрется следом… В переходе, у лестницы, я оглянулся - народ мелькал, но никакого мордатого заметно вроде не было. Я стал медленно подниматься. На середине лестницы обернулся еще раз - никого…
Вышел на перрон. Людей тут было совсем немного. Справа (если смотреть по ходу поезда) мерзло обширное поле, частично забеленное густым туманом, на дальней его границе помаргивали желтые и красные огни; вблизи, под самой насыпью, стеклянной коробочкой света разворачивался автобус - торопливо, словно спеша скрыться с мертвенного фона.
Я походил туда-сюда, вертя головой, никого не обнаруживая, все острее чувствуя себя психом. Дул сырой ветер. Зеленое электронное табло отвешивало минуты до следующего поезда: in 5, in 3, in 1… Домой иди, козел. Совсем крыша едет…
Подоспел, светясь изнутри, состав. Я повернулся к выходу с перрона - и увидел его. Того самого, мордатого. Немаленький мужик, с меня ростом, откормленный… На меня вроде и не смотрит.
Нет, крыша-то моя в порядке. Все хуже. Я дернул вагонную ручку, не дождавшись пневматического шипения.
Что теперь? Чего он хочет? Следит? Или?.. Мне до тошноты живо вспомнился велосипедист из Сохо.
Как они меня нашли?! Кто они такие?!
К Мишке нельзя возвращаться. Отрываться надо. Не знаю как. И сваливать из города. Немедленно.
Куда, к черту, сваливать?.. Денег нету ни фига. Документы - левые… Спокойно, мать твою, спокойно.
Я сидел лицом по ходу, почему-то все не решаясь повернуть голову (мордатый, кажется, зашел в следующий вагон - впрочем, пассажиров сейчас было немного, все просматривалось: торцевые стенки - стеклянные…). Надо было что-то срочно придумывать.
После Tiefstack я медленно встал и неторопливо, не оглядываясь, пошел в начало вагона. Все-таки слишком мало народу - не заслонят… За окнами, в подрагивающих отражениях поездных внутренностей, толклись ящики непрезентационной индустриальной застройки. Rothenburgsort.
Я резко развернулся. Мордатый отшатнулся от своего торцевого стекла. С-сука… (Вполне бандитское хлебало, вполне.) Поезд втянулся под навес станции. Я встал боком к дверям, лицом назад. Мордатый уже затерялся среди пассажиров своего вагона. Передо мной девица с рюкзачком взялась за ручку.
Сырые порывы снаружи. Прерывистый предупредительный писк.
Двери схлопнулись. «Хвост»? Не видать. (Понял, что я его заметил, и отстал? «Передал» меня коллегам? Где гарантия, что он тут один?..) Загребая подкладку, я сжал кулаки в карманах куртки. Кто-то поднялся с сиденья. Слева по ходу наплывал громадный стеклянный горб. Berliner Tor. Пересадочная. Герр с бородкой дернул ручку.
Люди вышли. Люди зашли. Писк. Я не шевелился.
Двери зашипели. Я боком вписался между сходящихся створок. Остановился на перроне, в меня кто-то врезался. Поезд тронулся. Метрах в десяти от меня, тут же, на перроне, стоял мордатый.
Ну ладно…
На лестницу, по лестнице вниз. Развилка. На выход?.. Я присоединился к самому плотному людскому потоку, что двигался в аэродинамической трубе длинного перехода на станцию У-бана. Стал ускорять шаги, втираться между идущими. Толкаться. Перешел на бег.
U-bahn. Подземка. Линия U-2. Я обернулся. «Хвост» не просматривался.
Направление Wandsbek - Gartenstadt. Направление Niendorf-Nord. In 1 min.
Я встал между эскалаторами вниз, на перрон, поджидая «топтуна». Ну?.. Нет, никого… Адреналин облегчил тело, как бодрящая поддатость.
Из туннеля выпростался поезд. На Nord. Оборачиваюсь. Никого.
Суюсь на эскалатор. Тот - автоматический - послушно врубается: но это эскалатор, работающий на подъем, а не на спуск, я не заметил значка «кирпич», - и меня относит назад, я чуть не падаю навзничь. Матерюсь, бегу по лестнице. Ныряю в дверь последнего вагона, прохожу до следующей (ну поехали, поехали!), осторожно становлюсь у нее, глядя назад.
Мордатый! Мелькает над плечом медленно спускающегося к перрону старика в шляпе. Встречаемся взглядами. «Топтун» бешено сыпется по ступеням. Не успеет.
Но он успевает: влетает в последнюю дверь за секунду до того, как съезжаются створки… Мы смотрим друг на друга. Мордатый глядит равнодушно-нагло, уверенно, лениво даже.
Это не слежка. Это - гон.
Hauptbahnhof-Nord. Народу становится больше, я начинаю пробираться в дальний конец вагона. Оттуда я едва вижу мордатого: кажется, он за мной не проталкивается. Jungfernstieg. Gдnsemarkt. Я совсем не вижу мордатого. Messehallen. Выскакиваю.
Узкий перрон между стенкой и рельсами. Мать. Мордатый, тварь, - на пути к ближнему эскалатору. Так что сворачиваю в другую сторону. На станции всего пара человек, кроме нас. Быстрее, быстрее… Вверх по эскалатору или прямо? Прямо. Там, впрочем, тоже эскалатор вверх.