Страница 4 из 37
Я взмахнул рукой, рассекая тяжёлый, пропитанный влагой воздух, и открыл окно Консоли, чтобы своим слабым оранжевым мерцанием она хотя бы немного разогнала тьму и освещала мне путь. В этом блеклом свете я разглядел своё испещрённое дырами укрытие, и армия ярких осколков памяти разом обрушилась на меня. Картинки из прошлого, звуки выстрелов рождались в моей голове и гасли, растворяясь в равномерном шуме дождя. Сейчас он напоминал мне тот «Белый шум», которым я воспользовался в момент полной безнадёги, он монотонно шумел в ушах, и казалось, что в Системе нет больше ни единого звука, кроме этого ливня. Мне вспомнился крик Киры сквозь толщу нахлынувших воспоминаний, её расплывчатый образ, а ведь тогда она прощалась со мной, приняла свою судьбу и ждала смерти. Я поморщился от давящей тяжести, внезапно сдавившей мою грудь. Я вспомнил резкую боль в плече, и старая рана вновь дала о себе знать, запульсировала как прежде, отдаваясь мерзким жаром. Я помотал головой, отгоняя от себя вереницу бесполезных мыслей, и прибавил шаг к зданию склада. Здесь ничего не изменилось, только вновь вернулись тьма и одиночество, следовавшие за мной по пятам везде, где бы я ни появился. Но почему здесь до сих пор остались все эти коробки, всё так же брошенные на произвол судьбы и отданные на растерзание бесконечному ливню? Техники просто оставили это место. Даже после того, как его разграбили, никто не подумал повесить замок на дверь, привести всё в порядок или вывезти оставшееся.
По небу вновь прокатилась молния, освещая серое здание склада, которое мёртвым бетоном стен бесстрашно приближалось ко мне. Дверь в него также оказалась приоткрыта и как будто услужливо приглашала меня войти. Как можно тише я подошёл к входу, прислонился к стене рядом с ним и прислушался к звукам внутри. Но до меня упрямо доносились только шелест дождя и встревоженное биение собственного сердца. Тогда я создал через Консоль свой стандартный пистолет Стража, крепко обхватил его двумя руками, потом закрыл на мгновение глаза, глубоко вдохнул и на резкий выдох вошёл внутрь, угрожающе выставив вперёд оружие. Склад встретил меня удушливым сырым воздухом с неприятным запахом недавних событий. Внутри было темно, тихо и безжизненно, в какой-то момент до меня донеслась шальная мысль с ноткой облегчения, что я ошибся местом или Кукольник решил не приходить на наше рандеву. Я даже обрадовался этой мимолётной фантазии, мне нестерпимо захотелось вернуть всё назад, открутить все события хотя бы на месяц в прошлое, забыть обо всём, как о страшном сне, вернуть себе ту меланхолично тягучую жизнь, казавшуюся теперь бесконечно далёкой и нереальной. Каждый мой шаг в огромном и полупустом пространстве склада отзывался громким эхом, которое вихрем вздымалось под высокий потолок, звонко отскакивало от стен и убегало вглубь помещения. Я старался идти как можно тише, мягко переставляя ноги и озираясь по сторонам, но звук шагов всё равно предательски возвещал всему свету о моём присутствии. Я прошёл немного вглубь, обошёл стороной то место, где моё почти бездыханное тело осталось лежать несколько недель назад, постоянно ловил в прицел мелькающие тени от вспышек молнии и держал себя в постоянном напряжении. Я миновал какие-то заграждения из деревянных ящиков, хаотично разбросанные повсюду, и, по ощущениям, вышел в центр этого склада. Это место оказалось расчищено от местного хлама и представляло собой чистую и широкую поляну среди местного квадратного леса. Неожиданно в глубине помещения что-то громко щёлкнуло и над моей головой зажглись яркие лампы тёплого жёлтого цвета. Они свисали с потолка на пару метров при помощи обычных кабелей и немного раскачивались под лёгкими порывами сквозняка, что просачивался сквозь заколоченные широкие окна в стенах. Внезапный удар света ослепил меня после долгого пребывания в темноте, я отшатнулся назад, прикрывая рукой глаза, а другой продолжал размахивать пистолетом по сторонам.
– Брось эти шутки, Кукольник, выходи! – крикнул я в пустоту и зазвучал громогласным рёвом во всех углах, сливаясь с эхом.
– Так вот как вы меня называете, да? – прозвучал насмешливый голос, и в десяти метрах передо мной возник тёмный силуэт.
Из-за рези в глазах я не мог разглядеть собеседника, щурился, прячась за собственной рукой и пытаясь нацелить на него оружие.
– Стой, не шевелись! – скомандовал я.
Тем временем глаза немного привыкали к свету, я даже позволил себе опустить вторую руку и обхватить покрепче пистолет.
– Скажи, почему именно Кукольник? Что это значит? – спокойно и даже с интересом спросил уже более чёткий силуэт.
– Почему я здесь? – Я проигнорировал его вопрос и даже посмел грубо перебить на последней фразе. – Почему ты был уверен, что я приеду, что не привезу с собой всех Стражей города? Что мне сейчас мешает пустить тебе пулю в голову? Отвечай!
Моё зрение полностью привыкло к местному освещению, и я увидел на другом конце расчищенного от коробок центра склада высокого мужчину в длинном плаще и с надвинутым на глаза капюшоном.
Кукольник в ответ покачал головой.
– Эти вопросы ты задаёшь мне или себе? – спокойно и уверенно спросил мой собеседник. – Я думаю, ты пришёл за ответами, как бы банально это ни звучало. Поэтому ты здесь, поэтому ты один, а я всё ещё жив. Ты прекрасно понимаешь, что как только я окажусь в их руках, тебе уже вряд ли представится такая возможность.
Его голос с нашей последней встречи стал очень мягким, но уверенным, он чуть заметно менял тембр, разноголосо мурлыкал и напевал слова, от этого я ощущал странное спокойствие, просыпалось доверие, и усыплялась бдительность. Каждое слово, слетавшее с его губ, звучало очень осторожно, выверено до каждой ноты, он мягко ступал по струнам, натянутым между нами, но при этом не казалось, что он чего-то боится или смущён, скорее он знал, что делал, и это приносило ему удовольствие.
– Зачем ты это делаешь? – в сердцах выкрикнул я, чуть не сорвавшись на панику. – Всё это?! Зачем ты играешь со мной? Тебя ищут все Стражи Системы, ты враг номер один, и всё, что сейчас происходит, завязано на тебя одного! Каждый день нам усердно вторят, как важно поймать тебя, как важно остановить твои злодеяния. Всё закончится, говорят они, вот это всё закончится. – Я раскинул руки по сторонам, перестав держать его на мушке. – Нужно сделать всего одну мелочь – поймать тебя и остановить Кукловодов! И после всего этого ты заявляешься и хочешь поговорить? Зачем ты так со мной поступаешь? Зачем?!
Кукольник выждал пару секунд, смотря на меня пристальным взглядом из тёмного провала своего капюшона, затем схватил его и медленно стянул со своей головы. Передо мной оказался обычный молодой мужчина, на вид не больше тридцати пяти лет, но его лицо выглядело невероятно уставшим, измождённым и не по годам постаревшим. Большие мешки под глазами и немного обвисшая кожа на скулах говорили о тяжёлых испытаниях, выпавших на его долю. Его тёмные, не особо длинные волосы казались грязными, неухоженными и комковатыми, они небрежно собирались в сосульки и торчали в разные стороны. А ещё этот взгляд, полный боли и отчаяния, глаза, преисполненные усталостью от несовершенства мира и смотрящие куда-то в пустоту. Нет, он вовсе не выглядел страшным или пугающим, вполне обычный парень, как сказали бы многие. Скорее он был полон грусти, оставившей значительный след на всём его образе, и это несмотря на то, что при разговоре он использовал вполне игривые и мягкие оттенки своего голоса. Сначала это вызвало у меня недоверие и страх, он казался слегка ненормальным или психически нездоровым, но потом пришло понимание, что это всего лишь ещё одна маска, его сценический образ в этой жизни. Он пытался сохранить в себе что-то живое, позитивное, произвести правильное впечатление на людей, показать свою уверенность и целеустремлённость. Это особенно важно, когда имеешь дело с подчинёнными людьми. Только вот тело не обманешь, даже если оно цифровое. По лицу человека можно сказать очень многое, даже то, что он сам о себе не подозревает. Может, именно поэтому он стремился спрятаться от мира за бездонно глубокой темнотой своего капюшона?