Страница 62 из 144
Я смотрю в озабоченное лицо Берга. Его брови хмуро сходятся на переносице. В глазах тревога. Пальцы нервно барабанят по столу.
Что-то пошло не так? Его указания выполнили не полностью?
Но я так устала, что у меня нет сил даже по достоинству оценить его «заботу». Ни облить его горячим чаем. Ни залепить ему в лицо пирожным. Я просто хочу почувствовать во рту этот божественный вкус калорий. И, пожалуйста, не трогайте меня! Ещё бы пару часиков прикорнуть где-нибудь. Хоть на диванчике в этом кафе, хоть под диванчиком. На самом деле человеку, оказывается, так мало нужно для счастья. Еда и сон.
— Сколько ты сегодня спала? — слышу я его голос как сквозь туман.
После еды меня и правда так невыносимо рубит, что даже вторая чашка крепкого чая не помогает. И в голосе Берга слышится прямо-таки беспокойство.
— Не знаю, часа три, может, меньше, — с трудом поднимаю я слипающиеся веки.
— А вчера? — всё же он встревожен ни на шутку. Или мне кажется?
— Столько же. Может, меньше.
И я не шучу. Это были просто сумасшедших две недели. Это был ад. Нет, АД. Двумя большими горящими буквами. Так тяжело мне ещё никогда не было. Без преувеличения. Никогда. Но теперь я так живу.
Мой день начинается в шесть утра. К восьми я должна быть на складе. Собрать заявку на товар. К открытию торгового центра сама её привезти. Отработать в зале до закрытия с получасовым перерывом на обед. И потом снова ехать на склад, где у Надежды Андреевны всегда есть для меня дополнительная работа.
Я же должна учиться, вникать в процесс. Проходить курс молодого бойца по ускоренной программе. До полуночи. Чтобы успеть на «последнюю электричку». Потом совершить марш-бросок до круглосуточного магазина, чтобы было чем перекусить, постираться, помыться, выучить несколько листов информации, да так, чтобы от языка отлетало. И, наконец, если успею — поспать. Чтобы в шесть утра начать свой бесконечный день сначала.
Я догадывалась, что будет тяжело, ведь я никогда не работала продавцом да с таким дорогим товаром. Но мне и в голову не пришло, что Берг прикажет ещё и измываться надо мной. Таков план его мести, да? Хотя, чего я от него ждала? Сочувствия? Сострадания? Жалости от этой машины для убийства?
Это ведь точно он? Пусть и выглядит трижды озабоченным.
Да, я не ожидала, что запись с камеры повиснет надо мной гладиаторским мечом. Честное слово, я пару раз уже подумала, что в тюрьме мне было бы легче. Там хоть за каждую провинность не облагают штрафом. А здесь мне и получать-то будет нечего, не то что с этих копеек ещё и долг платить.
Но ничего, я справлюсь. Надеюсь, это ненадолго. У меня тоже есть план. И я сама во всём виновата. Сама и буду расхлёбывать.
Свой единственный выходной я потратила на то, чтобы проводить Ленку. И, держа на руках удивлённо разглядывающего меня Ваньку, решила, что всё было не зря. Что во всей этой цепи совершённых мной глупостей был смысл. Пусть неведомый мне, ни тогда, ни сейчас. Но несчастный ребёнок впервые увидел лицо матери. А напротив меня сидит этот голубоглазый брюнет. Снова. И рвёт мне душу своим пристальным взглядом на части. И я совру сама себе, если скажу, что мне всё равно.
— Пойдём, — Алекс протягивает мне руку.
— Куда? — я игнорирую его ладонь, но встаю.
— Отвезу тебя домой.
— Серьёзно? — у меня хватает сил даже улыбнуться. — Ко мне домой или к тебе?
— На твой выбор, — лыбится он.
— Пожалуй, пойду-ка я в зал. Там Ирина, наверно, уже заждалась.
Я делаю шаг к выходу, но он преграждает мне дорогу.
— Ну, в принципе, если ты так рвёшься работать, — он засовывает руки в карманы, а потом одну достаёт и смотрит на часы. — У тебя есть ещё семь часов рабочего времени. Я заеду за тобой вечером.
— А что будет вечером?
— То же, что и сейчас, — усмехается он. — Но засчитаю тебе как сверхурочные.
Я не пойму: он издевается или серьёзно? Правда, мысль о постели кажется мне удивительно привлекательной. Я прямо представляю себе его огромную кровать и прохладный шёлк простыней, и даже мягкую подушку под щекой. Только сам Алекс Берг, который прилагается к этой кровати, в мои фантазии не входит.
— Соглашайся, — его горячий вкрадчивый шёпот обжигает ухо. — Тебе понравится, обещаю.
По коже бегут мурашки от его дыхания. Он даже не притронулся ко мне, но всё тело словно обдало горячей волной. «Тебе понравится, — внутри словно лопнул сосуд с горячим шоколадом и растекается по телу сладким мучительным теплом: — Обещаю».
Ну почему это вечно происходит со мной, когда он рядом? Почему хочется упасть в обморок как кисейная барышня, чтобы он подхватил, прижал к себе сильно и нежно? Почему так сложно на него злиться, когда он так близко?
— Поехали со мной, — он уже разогнулся и теперь смотрит на меня своим пронзительно-синим взглядом. Словно тянет меня за ниточки, как марионетку, и у меня нет сил ему сопротивляться.