Страница 8 из 52
– Да. Мы вернулись.
Сюзи смотрит на звездное небо, нарисованное на ее капсуле светящимися красками – фиолетовой и желтой. Она заказала это украшение на Кариллоне. Правилами такие художества запрещаются – якобы по той причине, что частички краски забивают воздушные фильтры. Сюзи на правила наплевать. Она мне сказала, что рисунок обошелся ей в недельное жалованье, но потраченные деньги стоили того, чтобы придать хоть немного индивидуальности серому «дизайну» корабля компании.
– Странно, мне почему-то кажется, что я провалялась в этом гробу несколько месяцев.
Я пожимаю плечами:
– Иногда и мне так кажется.
– Значит, все в порядке?
– В полном.
Сюзи смотрит на Грету:
– Тогда кто ты такая?
Грета не отвечает. Она лишь выжидающе глядит на меня. А меня бьет дрожь, и я понимаю, что не могу такого вынести. Пока не могу.
– Заканчивай, – бросаю я Грете.
Она делает шаг к Сюзи. Та замечает, но не успевает отреагировать. Грета выхватывает что-то из кармана и прикасается к руке Сюзи. Та мгновенно вырубается. Мы укладываем ее обратно в капсулу, заново подключаем и закрываем крышку.
– Она ничего не запомнит, – обещает Грета. – Разговор так и останется в ее кратковременной памяти.
– Кажется, я этого не переживу.
Грета касается моего плеча:
– Никто и не говорил, что будет легко.
– Я лишь пытаюсь осторожно ввести ее в ситуацию. Не хочу сразу открывать правду.
– Знаю. Ты добрый, Том.
И целует меня.
Я тоже помню Архангел. Именно там все и пошло наперекосяк. Просто мы тогда еще этого не знали.
Мы пропустили первое стартовое окно, когда таможенники обнаружили противоречие в нашей грузовой накладной. Не очень серьезное нарушение, но прошло немало времени, прежде чем они сообразили, что ошиблись сами. А когда поняли, мы уже знали: предстоит ждать на планете еще восемь часов, пока диспетчерская отправит целый флот сухогрузов.
Я сообщил новость Сюзи и Рэю. Сюзи восприняла ее весьма положительно – или настолько положительно, насколько она всегда воспринимала подобные новости. Я предложил ей использовать вынужденную задержку с толком: отправиться в порт и посмотреть, есть ли там новые синтаксические «довески». Нечто такое, что сэкономило бы нам день-другой обратного пути.
– Лицензионные? – уточнила она.
– Мне все равно.
– А как насчет Рэя? – спросила Сюзи. – Он так и будет здесь сидеть и чаек попивать, пока я отрабатываю жалованье?
Я улыбнулся. Эта парочка вечно цапается между собой, балансируя на грани любви и ненависти.
– Нет, Рэй тоже может сделать кое-что полезное. Например, проверить ку-плоскости.
– Они в полном порядке, – возразил Рэй.
Я стянул потрепанную кепку с эмблемой «Ашанти индастриал», почесал лысину на макушке и повернулся к механику:
– Правильно. Тогда тебе не потребуется много времени на их проверку.
– Как скажете, кэп.
В Рэе мне нравится то, что он легко смиряется, когда проигрывает спор.
Он взял комплект инструментов и пошел осматривать плоскости. Я проследил, как он поднимается по лесенке на кран-балку с инструментами на поясе. Сюзи надела маску, длинный черный плащ и растаяла в окутывающем порт влажном тумане. Стук ее каблуков доносился еще долго после того, как она скрылась из виду.
Я вышел из «Синего гуся» и зашагал в противоположном направлении. Надо мной из тумана один за другим выныривали сухогрузы. Слышно их было задолго до появления – сквозь висящие над портом желтые облака пробивались скорбные низкие стоны, похожие на перекличку китов. Когда корабли снижались, показывались темные корпуса, покрытые струпьями и шрамами угловатых выступов синтаксических узоров, со втянутыми перед посадкой кран-балками и ку-плоскостями, с выпущенными шасси, напоминающими когти. Сухогрузы замирали над указанными диспетчером посадочными колодцами и опускались в них под вой реактивных струй. Захваты доковых фиксаторов сразу же стискивали их корпуса скелетными пальцами. Из загонов, медленно переставляя ноги, выбредали динозавры-носильщики – кто-то из них работал самостоятельно, а другими, сидя на загривке, все еще управлял тренер. Когда выключались двигатели, наступала шокирующая тишина, а потом сквозь облака шел на посадку очередной сухогруз.
Мне всегда нравилось смотреть, как прибывают и уходят корабли, даже если они задерживают в порту мой корабль. Я не умел читать синтаксис, но знал: эти сухогрузы прилетели сюда от самого Разлома. Дальше Разлома в созвездии Орла не забирался никто. При средних тоннельных скоростях от центра Локального Пузыря добираться до него нужно примерно год.
Этот путь я проделал только раз за всю жизнь. И, подобно добропорядочному туристу, полюбовался видом, открывающимся с внутренней стороны Разлома. На мой взгляд, я забрался достаточно далеко.
Когда в посадочном конвейере образовалась пауза, я заскочил в бар и отыскал кабинку Администрации скважин, принимающую кредиты «Ашанти». Усевшись в кабинке, записал тридцатисекундное послание для Катерины. Я сообщил ей, что мы уже возвращаемся, но застряли на Архангеле на несколько часов. Предупредил, что задержка может вызвать цепочку других нестыковок на всем нашем пути по тоннелям, в зависимости от того, как сработает АС. Судя по предыдущему опыту, восьмичасовая задержка на планете может обернуться двухдневным ожиданием перед точкой подъема. И попросил не волноваться, если опоздаю на пару дней.
Из кабинки я увидел бредущего мимо диплодока с пристегнутым между ногами грузовым контейнером.
Я сказал Катерине, что люблю ее и с нетерпением жду встречи.
Возвращаясь на борт «Синего гуся», я думал о мчащемся домой послании. Его прогнали со скоростью света по местной системе связи, затем скопировали в буфер памяти очередного уходящего корабля. Вполне вероятно, что этот конкретный корабль не направляется к Барранквилле или куда-нибудь поблизости от нее. АС будет перебрасывать сообщение с борта на борт, пока оно наконец не достигнет пункта назначения. Я могу даже оказаться на Барранквилле раньше его, но на моей памяти такое случилось лишь однажды. Система работает вполне надежно.
Посмотрев вверх, я увидел, что в просвет между сухогрузами вклинился белый пассажирский лайнер. Я приподнял маску, чтобы разглядеть его получше, и в ноздри ударила смесь озона, топлива и динозаврового навоза. Да, я точно на Архангеле. Такой букет запахов не встретишь больше нигде внутри Пузыря. Там четыреста планет, на каждой до десятка портов, и ни в одном не воняет так, как здесь.
– Том!
Я обернулся и увидел стоящего возле дока Рэя.
– Ты уже закончил осмотр плоскостей? – спросил я.
Рэй покачал головой:
– Как раз об этом я и хотел поговорить. Они оказались слегка не выровнены… а раз нам предстояло задержаться на восемь часов… я решил запустить полную перекалибровку.
Я кивнул:
– Поэтому я и попросил их проверить. Так в чем проблема?
– Проблема такова: нам только что открыли стартовое окно. Из диспетчерской передали: мы можем взлетать через тридцать минут.
Я пожал плечами:
– Значит, будем взлетать.
– Но я не закончил перекалибровку. И сейчас настройка еще хуже, чем раньше. Поэтому взлетать прямо сейчас – не очень удачная идея.
– Сам ведь знаешь, как работают диспетчеры. Пропусти два предложенных окна – и можешь проторчать здесь несколько дней.
– Никто не хочет вернуться домой так, как хочу этого я, – сказал Рэй.
– Тогда порадуйся.
– Корабль растрясет в тоннеле. Так что приятного возвращения не получится.
– А нам-то какая разница? Мы же будем спать.
– Да что тут спорить! Мы ведь не можем взлететь без Сюзи.
Я услышал приближающийся стук каблуков. Из тумана вышла Сюзи, на ходу стягивая маску:
– Только зря время потратила на этих портовых обезьян. Все, что они мне пытались всучить, я уже видела миллион раз.
– Ерунда, – сказал я. – Будем взлетать.
Рэй выругался. Я сделал вид, что не услышал.