Страница 43 из 52
Вендиго кивнула:
– А потом?
– Корабль сядет на ремонт. – Напарница помедлила, затем добавила: – Согласно показаниям датчиков, на поверхности много железа. Наверное, там была схватка ос, прежде чем глыбу вышибло из Воронки.
Вендиго кивнула:
– Согласна, Спайри?
– Да, мэм, – ответила я, как обычно стараясь подавить нервозность, которую неизменно чувствовала в присутствии полковника, хотя все наши контакты до сих пор ограничивались вот такими симуляциями. Ярроу с удовольствием редактировала разговор после сеанса связи, вставляя положенные почтительные обращения, прежде чем отправить результат обратно на Тигровый Глаз. Но я все равно не могла избавиться от подозрения, что Вендиго каким-то образом раскапывает необработанную версию со всеми вопиющими нарушениями субординации.
Не то чтобы кто-то из нас не оказывал ей того уважения, которого она заслуживала. Полковник чуть не погибла во время атаки роялистов на Тигровый Глаз пятнадцать лет назад – той самой, когда убили мою мать. Серьезные нападения на наши противостоящие друг другу кометные базы происходили редко, примерно раз в поколение, и являлись скорее жестами-проявлениями, чем стратегическими акциями. Но то оказалось особенно кровавым: погибла восьмая часть населения, территории размером с город были полностью разгерметизированы. Вендиго попала в самую гущу атаки кинетиков.
Теперь она стала химерой, ее заново сшила кибернетика. Снаружи это было не так заметно, только заживленные части казались слишком безупречными, больше похожими на фарфор, чем на плоть. Полковник не позволила хирургам заново вырастить себе руки. Говорили, она потеряла их, стараясь затащить раненого из открытого шлюза в герметичную зону. Ей почти удалось преодолеть шквал улетающего воздуха, когда какой-то истеричный придурок врубил аварийный контроль двери и переборка отхватила Вендиго руки по плечи вместе с головой того, кого она спасала. Теперь полковник носила протезы, блистающие хромом.
– Корабль доберется туда за день до нас, – доложила я. – Даже если мы врубим двадцать g.
– И скорее всего, окопается к вашему подлету.
– Нам попытаться захватить ее живым?
Ярроу поддержала меня, кивнув:
– Раньше у нас такой возможности никогда не было.
Полковник помедлила с ответом.
– Восхищаюсь вашей преданностью делу, – сказала она после подобающей случаю убедительной паузы. – Но вы всего лишь оттянете смертный приговор. Не лучше ли будет убить дезертира прямо сейчас, а?
«Мышелов» подобрался на дистанцию поражения девятнадцать часов спустя. Мы вышли на широкую псевдоорбиту где-то в трех тысячах километров от объекта. Осколок общей площадью двести четыре квадратных километра был слишком маленьким. На дисплее он казался мерцающим пятнышком, крупинкой сахара на расстоянии вытянутой руки. Но мы и так узнали все, что нужно: топологию, гравиметрию и место приземления корабля. Это оказалось нетрудно. Диверсанту не повезло: посадка у него вышла адская, крыса чуть ли не наполовину зарылась в лед.
– Мне кажется, от места такой посадки далеко не уйдешь, – протянула Ярроу.
– Думаешь, они воспользовались спасательными шлюпками?
– Ну уж нет. – Она ткнула пальцем в увеличенное голографическое изображение корабля. По форме тот походил на обтекаемый конус вроде нашего «аквариума», способного пробиваться через самые плотные газовые пояса Воронки. – Взгляни вот на эти верхние шлюзы. Эвакчелноки на месте.
Ярроу была права. Экипаж не пустил в ход шлюпки, иначе люки остались бы открытыми. В результате такого приземления – даже если принять во внимание гущу – мало кто мог выжить.
Но лучше не оставлять противнику даже малейшего шанса.
Ракеты могли бы решить проблему, но они уже подвели нас один раз. Теперь мы будем действовать наверняка. На вооружении «Мышелова» состояла импульсная батарея, но для ее использования нам пришлось бы подлететь на неприятно близкое расстояние к осколку. Оставались только кротмины, и они идеально подходили для удара. Мы сбросили пятнадцать штук, окутав их облаком двухсот идентичных обманок. Три из пятнадцати должны были превратить в пыль место катастрофы, а остальные двенадцать – зарыться глубже в лед и разнести глыбу на куски.
Такой был план.
Все произошло очень быстро, не как в сонно-замедленной реальности нейромультов. В одну секунду кротмины спустились к астероиду, а уже в следующую просто исчезли. Между двумя мгновениями пронеслась настолько краткая вспышка, что зафиксировало ее, кажется, только подсознание.
– Что-то я уже устала от этого, – прокомментировала наше очередное фиаско Ярроу.
«Мышелов» переварил случившееся. Во время взрыва мин от места катастрофы никаких сигналов не исходило. Вместо этого произошел огромный выплеск энергии по всему периметру осколка. «Импульсное оружие», – отрапортовал корабль. Скорее всего, одноразовые роботы: каждый меньше песчинки, зато в количестве нескольких сотен, а может, и тысяч. Похоже, дезертир выпустил их при нашем приближении.
Но нас не тронул.
– Это было предупреждение, – сказала я. – Нам приказали валить подальше.
– Не думаю.
– Почему?
– Думаю, предупреждение мы получим прямо сейчас.
Я тупо воззрилась на Ярроу, пока не заметила то, что она уже видела.
От астероида по дуге шло нечто слишком быстрое, чтобы его можно было остановить, нечто, от чего наш минимально вооруженный «аквариум» не имел защиты. Нам не дали шанса даже просто улететь.
Ярроу уже приготовилась извергнуть какое-то особенно экзотическое ругательство, которое приберегала именно для такого момента. Потом раздался разрывающий барабанные перепонки удар, «Мышелов» содрогнулся – но мы не оказались в вакууме.
И вот это было по-настоящему плохо.
Существуют две основные разновидности противокорабельных ракет – кряки и споры. После попадания вы можете сообразить, какой именно вас угостили. Если вы еще способны думать, если до сих пор существуете – значит это споры. И значит, ваши проблемы только начались.
«Внутреннее проникновение демонов! – заверещал „Мышелов“. – Воздушный коллектор под угрозой!» В гущу проникло нечто непрошеное. Собственно, в этом и заключается работа спор – доставить враждебных демонов к вам на корабль.
– Мм, – протянула Ярроу, – кажется, пора облачаться.
Вот только наши костюмы находились где-то в минуте хода, в кишках «Мышелова», и путь до них лежал по извилистым проходам, куда уже вполне могла проникнуть зараза. Но выбора у нас не оставалось, а потому мы все равно поплыли. Ярроу настояла, чтобы я шла первой, хотя она и двигалась в воде быстрее. В общем, где-то – понятия не имею, где точно, – демоны до нас добрались, незаметно просочившись из гущи в наши тела. Конкретно момент инфильтрации я вспомнить не могу: никакого резкого перехода от ясности к иррациональности, к власти демонов, не было. Мы с Ярроу и так слишком перепугались. Все началось с легкой агорафилии, жажды покинуть тесные внутренности «Мышелова». Постепенно она переросла в клаустрофобию, а потом в полновесную панику, превратившую корабль в жуткий дом с привидениями.
Ярроу, забыв о костюме, начала скрести ногтями корпус, пока из ее пальцев не потекла кровь.
– Борись! – завопила я. – В твоем мозгу сидят демоны, забавляются с центрами страха, они хотят выбросить нас наружу!
Естественно, я понимала, что разумные доводы тут не помогут.
Каким-то образом я смогла удержаться на грани безумия достаточно долго и успела надеть костюм. Загерметизировавшись, я при помощи очистных систем скафа попыталась вылечить зараженную гущу – но это, конечно, не слишком помогло. Фобия указывала на то, что демоны добрались до мозга и теперь тот пытается успокоить себя хрупкой логикой. Вне корабля мы вновь сможем думать рационально. «Мышелову» понадобится всего несколько минут для нейтрализации инфекции, тогда мы сумеем опять взойти на борт.
Естественно, вся эта цепочка рассуждений была полной иллюзией…