Страница 62 из 117
«Ну как так, почему я снова во что-то влипла! Да еще и с этим ненормальным», — размышляла Ада, несясь в ночи по пустому шоссе в направлении дома раненого мужчины, – «И зачем я только согласилась помочь ему, надо было оставить умирать на площади».
На самом деле она очень испугалась за Марка, ведь этот человек очень важен для нее, кто знает, что будет, если кто-то из них умрет?! Или все-таки причина была не только в этом… Девушка еще и сама не разобралась, что напугало ее так сильно, но знала точно, смерти близкого человека больше не перенесет.
Перед ней все еще всплывала ужасная картина, с навсегда застывшим лицом ее друга. Обнаружив Майкла, висящим на собственном крюке, Ада нервно начала соображать, как же ей лучше поступить. Картина была удручающей, некогда сильный и храбрый мужчина, полный сил и возможностей, всегда шедший только вперед к поставленной цели, вот так внезапно сдулся. С трудом заставив себя оторвать взгляд от трупа, она решила осмотреться вокруг, скорее по привычке, чем из серьезного намерения найти что-то.
Но тут ее внимание привлек лист бумаги, лежавший на столе, рядом с его ноутбуком. Невольно поежившись, взяла дрожащими руками и быстро пробежалась по строчкам:
«Любимая Адель, за всю мою никчемную жизнь, только ты одна была для меня лучиком света. Мои чувства к тебе никогда не ослабевали. Но я так и не смог побороть свои страхи и признаться во всем. Я слишком сильно увяз в грязи, так и не смог отмыться, лишь глубже засосало. Не хотел, чтобы и ты запачкалась. Теперь, когда твои прекрасные глаза больше не смогут посмотреть на меня с осуждением, я все расскажу.
В тот день, когда меня уволили со службы, я убил человека, своего сослуживца. Если честно, этот мерзавец заслужил свой конец, и я никогда не жалел о случившемся. Но не смог признаться тебе, потому что не хотел взваливать на твои хрупкие плечи все это дерьмо. Тогда мой начальник вместо того, чтобы отправить меня в тюрьму, прикрыл это преступление и отправил всех, кто был хоть как-то замешан, в долгосрочный отпуск.
Я уже начал забывать обо всем, стараясь жить дальше. Но на днях ко мне явился мужчина и заявил, что он сын того самого начальника. И что он хочет, чтобы я нашел для него кое-какую информацию. Взамен пообещал, что похоронит мою тайну и не отправит гнить в тюрьму. Я, конечно же, не поверил, попытался выставить наглеца вон из дома, но он пришел подготовленным. У него на руках действительно оказались все доказательства. Он сохранил у себя всю информацию по тому случаю с убийством и сказал, что если я откажусь найти все, что его интересует, то сяду надолго. Тюрьма полна тех, кого я собственноручно отправил туда в один конец, и меня бы не оставили в покое. Я, как последний трус, сбежал от своей участи, предпочитая свой собственный путь.
Я решил не помогать этому шантажисту, когда увидел твое имя в том списке. Конечно же, я постарался скрыть факт, что мы знакомы, но он все знал. Да, он знает больше, чем надо. Прошу тебя, будь осторожна. Остерегайся этого человека. И прости, что не смогу быть рядом».
Дальше на листе значилась какая-то непонятная комбинация из букв и цифр, Ада сразу поняла, что это пароль от его детища, которого он оберегал, как зеницу ока. Так она и нашла адрес той самой глухой женщины, у которой, по ее представлению, должна была скрываться Лилиана. И вот теперь несется по ночному городу, чтобы спасти жизнь человеку, которого ненавидела всем сердцем.
В своих размышлениях Ада не заметила, что ее скорость начала зашкаливать за предельно допустимую. Очнувшись от воспоминаний, она убрала ногу с педали газа. Приехали.
— Эй, ты там жив еще, — оглянувшись на заднее сиденье, окликнула она.
— Да ты живого умертвишь, — съехидничал Марк, прижимая раненый бок рукой и пытаясь присесть, — Я как твою скорость увидел, подумал, что ты решила добить меня.
— Раз ты еще шутить можешь, значит жить будешь, – обрадовалась девушка.
С большим трудом вытащив пострадавшего из машины, она кое как добралась с ним до его квартиры. И, разместив больного на диване в прихожей, Ада отправилась на поиски аптечки. Вся рубашка пропиталась кровью, лицо стало бледным, требовалось срочно обработать рану.
— Не смей отключаться, ты понял меня! — вновь заволновалась девушка и побежала на кухню за горячей водой и полотенцами.
Вернувшись, она обнаружила Марка без сознания, ее глаза тут же наполнились слезами. Нервы больше не выдерживали напряжения:
– Ну что ты со мной делаешь, ты только посмотри, каждый раз когда ты рядом со мной, я плачу, — разговаривая вслух сама с собой, укоряла она раненого мужчину, пытаясь снять с него одежду и добраться до раны. Когда попытки не увенчались успехом, она отправилась назад на кухню и вернулась с огромными ножницами. Марк все еще был без сознания.
— Ты бесчестный и эгоистичный придурок! Лежишь тут себе преспокойненько в отключке, а мне мучайся одной. Нет бы помог и разделся сам, так нет, отдыхаешь, — разрезая окровавленную материю и стараясь не касаться кожи, ругалась девушка.
Наконец ей это удалось, и она нашла место ранения. На первый взгляд ничего толком обнаружить не удалось, крови было слишком много, требовалось промыть рану. Намочив чистое полотенце, она приступила к делу.
— Ну нет, ты все-таки хочешь меня добить, — простонал Марк, сжимаясь от боли и хватая девушку за руку, чтобы остановить ее действия, — Ты ужасно пахнешь, ты знаешь об этом? — тут же улыбнулся он.