Страница 23 из 52
Ночь, проведенная на переднем сиденье машины, так вымотала меня, что, вернувшись под утро в дом-склеп тети Рид, я, подобно камнепаду, рухнула на кровать. К тому моменту усталость была слишком велика, чтобы позволить себе бояться. Предварительно отключив телефон, я заснула очень крепко и проспала до самого вечера.
Когда мои веки наконец открылись, то в глаза бросилась единственная вещь, напоминающая о ночном приключении, — рубашка Терри. Интересно, что он думает о моем ночном бегстве? Наверняка не раз звонил на телефон, пытаясь связаться.
До десяти часов вечера я промариновала себя в квартире, терзаясь мыслями о дальнейшей судьбе. Несмотря на то, что Шарлот и Тобби были дома, этой ночью оставаться здесь не хотелось. К тому же нужно отдать Дэниэлу машину. И откуда он узнал, что у меня есть права?
Набрав его номер, я долго слушала свое сбивчивое дыхание.
— Лорен, уже поздно. Позвоню тебе завтра, — только взяв трубку, сказал Дэниэл и тут же отключился.
Попытка перезвонить не увенчалась успехом: он выключил телефон.
Это могло бы заставить меня пересмотреть планы, но разыгравшееся любопытство уже не давало мне покоя. Так я, непоколебимая и решительная, забралась в машину и направилась к дому Лонгфордов. Подъезжая, заметила, как оба брата сели в автомобиль (который, видимо, принадлежал Терри) и помчались в противоположную от меня сторону. Мысль о том, что я могу бросить машину Дэниэла у их особняка и благополучно вернуться домой, была отвергнута без права подачи апелляции. Ничего более оригинального, чем просто поодаль следовать за ними, в голову не пришло. Наверное, это творческий кризис.
Спустя какое-то время я остолбенела (фигурально выражаясь), догадавшись, в каком направлении они едут. Вечер обещал не быть скучным.
Бруквудское кладбище. Вот так сюрприз. Довольно мрачный, граничащий с черным юмором, но все же сюрприз. Я нервно сглотнула.
Братья Лонгфорд припарковали машину близ перекрестка Сэметери Пэлс и направились к известному мне забору. Я поспешила последовать их примеру, все еще оставаясь незамеченной. Лишь через некоторое время сообразила, что даже фонарика с собой не взяла. О чем тут же пожалела. Но откуда мне было знать, что все дороги, которые я ухитряюсь выбрать, ведут в…
Про себя я отметила, что ночью даже безобидные предметы приобретают налет сверхъестественного. Или мы сами наделяем их этим? Как бы там ни было, ночь в своих рукавах прячет колоду карт. Причем таких, которые лишают простых смертных видимых преимуществ. Мы отдаем ночи часть своего зрения, но зато уходим в тишину, награжденные острым слухом. Хотя этим подарком пользуемся лишь затем, чтобы лишний раз всласть пощекотать себе нервы.
Под моими ногами предательски надламывались сухие прутья, издавая немалый треск возмущения. От разоблачения спасало только то, что я находилась на приличном расстоянии от преследуемых. Но любое неловкое движение могло заложить меня с потрохами.
Я пробираюсь ночью по кладбищу, устраивая слежку за двумя подозрительными личностями. Впору сойти с ума. Что ж, я достойная представительница своего рода. Так что я снимаю с себя часть вины, делая скидку на то, что напавшее безумие — наследственное.
К моему счастью, кроме очертаний могильных плит, мне ничего не разглядеть. Ни обозначений имен и дат лежащих здесь постояльцев, ни памятных надписей, ни начерченных крестов. Луна зацепилась за небоскребные деревья еще где-то пятьдесят шагов назад. Оставив меня пробираться на ощупь, она спасла крохи моего самообладания. На протяжении сучковатого и извилистого пути я не смотрела себе под ноги — это было бесполезно. К тому же экономило время и позволяло неотрывно держать братьев под прицелом моего взгляда.
Казалось, нашей «романтической» прогулке не будет конца. Но я бы охотно согласилась продолжить дорогу, если бы знала, что ждет меня, когда мы, наконец, остановимся.
К своему глубокому удивлению, я услышала незнакомые голоса. И оба брата шли им навстречу. Значит, кроме нас троих здесь присутствовал кто-то еще.
Чем ближе мы подходили, тем четче их можно было различить. А потом и разглядеть тех, кто ими владел.
На небольшом пятачке Бруквудского кладбища собралось человек двадцать, не меньше. Разного возраста и мастей. Непонятная пестрая группа устало перешептывалась между собой. Они не были похожи на религиозную общину, что повергло бы меня в гораздо меньший шок. Это были самые обычные люди, которых можно встретить днем на любой из улиц. Такие субъекты ездят на автобусах, сидят в кафе за чашкой чая, работают или бездельничают, злословят или чистосердечно признаются в своих чувствах, смеются, врут, заводят детей… В общем, просто живут. Живут среди нас.
Никаких таинственных ритуалов они не совершали, никаких обрядов ни проводили. Если забыть про то место, где мы сейчас находимся, то может показаться, что эти люди случайно набраны в массовку для съемки какого-то фильма. Но нет ни режиссера, ни съемочной группы, ни камер и другого оборудования. Что могло собрать их на кладбище?
Я, еле улавливая собственное дыхание, таилась между деревьев, чередовавшихся с надгробиями. На моих часах было уже пятнадцать минут первого — мне удалось разглядеть это только благодаря циферблату с подсветкой.
Дэниэл и Терри стояли рядом с собравшимися, но продолжали разговаривать между собой. Как только белокурая женщина, переминавшаяся с ноги на ногу, обернулась к ним, освободив мне часть обзора, я чуть не лишилась дара речи. Среди подобравшейся компании стояла известная мне троица — названные племянники мистера Тэлбота.
Значит, все это время… Они просто дурачили меня… Оба эти Лонгфорда! Я чувствовала такую ярость, что готова была тотчас подбежать к братьям и накричать на них, невзирая на посторонних. Остановило меня отнюдь не благоразумие…
Едва я сделала шаг, как пятеро из присутствующих начали заметно бледнеть и как-то оседать. Я внимательно присмотрелась к одному из них — молодому юноше, что был ко мне ближе всего. Румянец с его щек пропал. Потом кожа стала какой-то матовой, несвежей… и… растворилась!