Страница 57 из 66
H In New England - Max Richter
Диана.
— Ник! — Кричу я. — Ник!
Ник выкручивает руль, чтобы избежать столкновения с собакой и начинает тормозить. Машину заносит. Я начинаю кричать. Удар. Выбивается подушка безопасности и больно бьет в грудь и лицо. Удар. Машину выносит с трассы. Голова начинает кружиться, в груди сильная боль, кричать нет сил. Машина переворачивается и мы вместе с ней. Мы летим в пропасть. Темнота.
Я открываю глаза и вижу свет. Кто-то светит фонарем прямо в лицо.
— Диана. — Слышу я голос брата. — Прости.
Мои глаза закрываются.
Открываю глаза, вижу людей. Они кричат, пытаются открыть дверь и вытащить меня, но сильная боль пронзает все мое тело. Я не могу пошевелиться.
— Я не хочу умирать. — Шепчу я. И проваливаюсь в темноту.
***
Открываю глаза. Вокруг все белое. Я не могу пошевелиться, все тело пронзает сильная боль. Ноги не двигаются. Я пытаюсь сказать что-то, но не могу. В горле ком. Я пытаюсь хватать воздух ртом, но ко мне подбегает медсестра.
— Тише, тише, девочка. Не шевелись. Ты на аппарате. Сейчас придет врач и вытащит трубку из горла. — Говорит она.
Я вращаю глазами и не могу пошевелиться. Что случилось? Где я? Где Ник?
Приходит врач, вытаскивает трубку из горла и дышать становится заметно легче.
— Здравствуй, Диана. Ты меня слышишь? Если да, то моргни. — Говорит он.
Я моргаю.
— Ты была в коме, но очнулась, считай ты счастливчик. Пожалуйста, не говори ни слова. Не трать силы. Поняла? Моргни.
Я моргаю.
— Молодец. А сейчас отдыхай.
Он вставляет в капельницу шприц, и я снова проваливаюсь в сон.
***
Мы сидим дома, слушаем Red hot chili peppers, я нарезаю греческий салат.
Ник улыбается, Мари учит меня нарезать правильно сыр для салата, Ден пританцовывает.
— Я никогда не умела готовить. — Говорю я.
— Ничего. Я научу. — Улыбается Мари.
— О, моя любимая песня. — Говорит Ник и делает громче.
— Вы сходили на Узи вместе с Лизой? — Обращаюсь я к Дену.
— Какое Узи? — Удивляется он.
— Узи вашего ребенка. — Отвечаю я.
— У нас нет ребенка. Я люблю только тебя. — Он подходит и целует меня в щеку.
— Я не могу разрезать этот огурец так, как ты мне сказала. — Возмущаюсь я.
Ник улыбается и говорит:
— Главное не сбивай собак. И вообще проснись.
Все происходящее начинает казаться мне нереальным, я делаю шаг назад. Нож падает на пол, я закрываю глаза.
***
Открываю и вижу фонарик.
— Я не хочу умирать. — Шепчу я и проваливаюсь в темноту.
***
Глаза открываются, спать больше не хочется, но очень хочется воды.
— Пить. — Шепчу я.
Мама подбегает ко мне, и я понимаю, что сейчас совсем не сон. Она протягивает мне стакан с трубочкой, и я жадно начинаю глотать воду.
— Ник. Где Ник?
Мама смотрит на меня глазами полными слез, только сейчас я замечаю, что она выглядит как-то не так. Словно она постарела лет на десять. Огромные мешки под глазами, заплаканный вид, грязные волосы. Такой я ее не видела никогда.
Она гладит меня по голове и произносит:
—Девочка, моя маленькая девочка, спасибо, что ты боролась. Милая, спасибо, что ты осталась с нами.
— Мама. — Шепчу я.
Горло очень сильно болит, словно кошки расцарапали его изнутри. Каждый вдох сопровождается сильной болью в груди, я не могу пошевелить ногой.
Я вожу глазами, пытаясь понять, где я.
— Милая, ты в больнице. — Говорит она и по ее щекам катятся слезы. —Ты помнишь, что произошло?
— Нет. — Шепчу я. Голоса у меня нет.
— Вы с Никитой попали в аварию. Ты в больнице. У тебя сломана нога, не шевелись. Ребра тоже сломаны, сильные ушибы. Малышка, главное, что ты выжила. — Она плачет.
— Где Ник? — Спрашиваю я.
— Ник не выжил. — Отвечает она и мой мир рушится.
Я начинаю пытаться встать, закричать. По моим щекам катятся слезы.
— Нет, нет, нет. — Шепчу я. Меня трясет. Голова начинает сильно болеть. — Нет, нет, Ник. Ник!
Мама кричит и зовет врача. Приходит врач, и я проваливаюсь в темноту.
***
Я не знаю, сколько прошло времени, но мои глаза снова открываются, и снова хочется пить. Значит, в прошлый раз был сон. Ник сейчас где-то здесь.
— Ник. Пить. Ник. — Шепчу я.
Возле меня стоит папа, его черные волосы стали совсем седыми.
— Милая, Ника больше нет с нами. Но у тебя есть мы, а еще твои друзья.
Голова начинает кружиться, тело болеть, но это ничто, по сравнению с тем, как болит моя душа. Словно изнутри меня режут ножами.
— Нет. Сон. Нет. — Шепчу я.
Приходит врач, и я проваливаюсь в темноту.
***
Я снова открываю глаза. В моей палате сидит мама.
— Милая. Ты на сильных успокоительных, дать воды? — Говорит она.
Я киваю. Мама поит меня, и садится в кресло.
Странно. Головой я понимаю, что у меня погиб брат. Что я лежу в больнице и не могу шевелиться. Но у меня нет эмоций. Ни эмоций, ни сил. Я просто лежу и смотрю в потолок.
Я не хочу ничего. Тело болит, голова, горло тоже. Но в душе у меня такая боль, которую не сравнить ни с чем. Я виновата в смерти брата, я не прощу себя никогда. Я ненавижу себя. Зачем, зачем я поехала не понятно куда. Зачем он сел за руль и поехал за мной. Если бы не я, он был бы жив. Я мечтаю только о том, чтобы проснуться, а это все было бы лишь страшным сном. Чтобы он снова был моим ненавистным старшим братом, который портит мне жизнь. Я хочу, чтобы умерла я, а он продолжал жить, радоваться каждому дню, строить свою карьеру. Я убила своего брата.
В палату заходит Крис. Она бледная и заплаканная. Подруга ставит стул, садиться рядом с кроватью и берет мою руку.
— Диана. Как мы все испугались за тебя. Ты как? — Спрашивает она.
— Я хочу умереть. — Шепчу я.