Страница 4 из 16
– Я тоже безмерно этому рад! – растроганно воскликнул Александр Николаевич.
– Только я очень прошу, мой повелитель и родич, не предавать огласке, обстоятельства моего участия в предотвращении злодеяния. Полагаю, что детали, сопутствующие этому делу столь неоднозначны, что могут вызвать нежелательные толки и злословие. Поверьте, мне совсем не нужна слава юродивого.
– Очень серьёзный подход, Петя, и я его полностью одобряю. Но как же ты объяснишь своё присутствие?
– Очень просто. Проезжал мимо, стал свидетелем попытки покушения, и счёл обязанным вмешаться. Если попросить профессора подержать язык за зубами, то и слухов не возникнет.
– Резонно. Ты, Петя, как оказалось, весьма серьёзный юноша.
– Благодарю, государь.
– А что бы ты хотел получить в награду? Необычный юноша наверняка имеет необычные желания.
– Истинно так, Александр Николаевич. У меня есть две мечты. Вторая из них такова: лет через двадцать стать руководителем всей промышленности Российской империи.
– А ты весьма честолюбив. Отчего же ты не желаешь стать генералом?
Я пошевелил покалеченной рукой.
– Вряд ли я смогу полноценно нести военную службу. Да и, признаться откровенно, у меня нет склонности к оной.
– Понимаю. А какова твоя первая мечта?
– Хочу научиться летать, и даже знаю, как я это могу осуществить.
– Полёты на монгольфьере или аэростате? Нет ничего проще! Я подарю тебе баллон.
– Нет, Александр Николаевич, аэростат мне не нужен. Меня интересует свободный полёт, независимый от привязного троса и воли ветра.
– Полагаю, ты заинтересовался работами Александра Фёдоровича Можайского? Этот моряк обещает создать воздухолетательный снаряд, весьма полезный в военном деле.
– Аппарат Можайского крайне интересен, однако, я сомневаюсь, что он сможет полететь. В его конструкции явственно видны несколько принципиальных ошибок, удалив которые мы получим вполне совершенный образец.
– Чего же ты хочешь, Петя?
– Александр Николаевич, государь, Ваше величество… Я хочу заняться этим направлением. Но есть громадное препятствие: мне всего лишь семнадцать лет, и до совершеннолетия я не вправе управлять собственным имением и капиталами.
– Для чего тебе они?
– Для производства деталей, приборов и механизмов, необходимых при постройке воздухолётного снаряда, но я бы назвал этот аппарат самолётом: так проще и благозвучнее.
– Согласен, так благозвучнее. Однако, задачку ты задаёшь… Ты желаешь быть признанным совершеннолетним?
– Да.
– Пойми и ты меня: я не могу пойти против закона, обычая и мнения общества. Против последнего в особенности.
– Понимаю.
– Сделаем следующим образом, Петя: необходимые деньги я буду выдавать тебе из личных средств. Ты доволен?
– Более чем. Однако ещё мне нужна лаборатория и помещение, причём немалое.
– Немалое это какое?
– В несколько раз больше чем эта комната. Нужно расположить станки, а также место для сборки самолёта. А к ней дополнительно – несколько служебных помещений.
Император очень внимательно посмотрел на меня:
– Как интересно! У меня полное впечатление, что ты точно знаешь, чего хочешь добиться. Согласен. Будет помещение. Где бы ты хотел его получить?
– По соседству с хорошо оборудованным заводом, было бы идеально.
–Адмиралтейские верфи тебя устроят, мой друг?
– Совершенно устроят.
– Вот и прекрасно. Дам указание, и вопрос решится. А с Можайским ты не желаешь ли сотрудничать?
– Это превосходная идея, она весьма ускорит дело. Но в первую очередь я намерен создать двигатель для своего аппарата.
– Да будет так. Выздоравливай, Пётр Николаевич, буду рад видеть тебя здоровым, весёлым и полным сил.
С утра меня посетил жандармский офицер, представившийся поручиком Власьевым.
– Произошло некое событие, Ваше императорское высочество. Возможно, это недоразумение, но я обязан уточнить.
– Внимательно Вас слушаю, господин поручик.
– У некоего извозчика Игнатова были обнаружены золотые часы, и извозчик заявил, что получил их от Вас за несколько минут до взрывов на Екатерининском канале. Правда ли это?
– Совершенная правда, господин поручик. Этот извозчик со всей возможной скоростью, загнав свою лошадку, доставил меня к Екатерининскому каналу, а так как у меня не оказалось денег, то я расплатился часами.
– Прекрасно. Однако, есть небольшая сложность. Видите ли, подобные часы совсем не по чину извозчику. Он даже продать их не смог – тут же был задержан.
– Понимаю. Если Вас не затруднит, доставьте, пожалуйста, извозчика ко мне. Я имею желание поучаствовать в его судьбе. Это возможно?
– Сию минуту его доставят.
Поручик высунулся в дверь, что-то скомандовал, и спустя короткое время передо мной предстал худой высокорослый мужик, с умными серо-зелёными глазами, с испугом глядящий на меня.
– Как Вас величать, уважаемый?
– Андрей Игнатов я, извозчик.
– Извини, Андрей, что из-за меня чуть не попал в неприятности. Давай сюда мои часы, а вот тебе взамен…
Я полез в карман куртки, весящей на спинке стула, и вынул бумажник, а из него вытряс все монеты и купюры достоинством не более десяти рублей.
– Вот тебе деньги. Хватит ли их на лошадь?
Извозчик приблизился, взял из моей руки деньги, и принялся считать.
– Здесь сто пять рублей и сорок три копейки, барин – почему-то шёпотом произнёс он – Этого на двух лошадок хватит, да ещё на корм до конца года. Спаси тебя Христос, барин! – и парень рухнул на колени.
– Вижу, что ты грамотен, Андрей?
– Немного, барин. Батюшка мой грамотен был, и нас, детушек своих, обучил. Читаю, пишу и считаю.
– Сколько тебе лет?
– Двадцать три, барин.
– А не желаешь ли ты пойти ко мне в услужение? Буду тебе платить, одену, обую.
– А как же семья моя?
– Велика ли семья?
– Жонка моя, Алёна, да дочь Танюша.
– Ну что же. И семью с собой бери, будет и для них место.
– А и согласен, барин, что тут думать. Однова хуже не будет.
Я повернулся к поручику, внимательно наблюдающему за нашим разговором:
– Благодарю Вас, господин поручик, и прошу обращаться ко мне при необходимости. А для беседы жду Вас у себя, скажем, через неделю. Придёте?
– Всенепременно, Ваше Императорское Высочество.
Поручик ушел, а Андрея я поручил заботам моего нынешнего камердинера Джошуа. Надо обустроить и обучить нового слугу. Есть у меня тайная мысль, удалить из своего окружения всех иностранцев, заменив их на своих, полностью обязанных мне. Но об этом пока молчок.
После посещения меня императором, началась интенсивная светская жизнь. Приходили императрицы: действующая, хотя и не венчанная на царство, и будущая, то есть жена императора Александра Николаевича и жена цесаревича Александра Александровича, а за ними следовали фрейлины. Императрицы милостиво со мной беседовали, а фрейлины строили глазки и щебетали о том, какой я загадочный и мужественный. Выпуклости свои они при этом демонстрировали в таких выгодных ракурсах, что я едва не скрипел зубами. Замечу, кстати, что с некоторых пор я ужасно скучаю по моде того, покинутого мною времени. Судите сами: ну что может быть загадочного в женщине в микробюстгальтере и микроюбке, зачастую, даже без трусов, или как их там дразнили… стрингов? А тут дамы одеты так, что воображение само дорисовывает то, на что намекает платье, а намекать, уж поверьте опытному человеку, есть на что. К тому же эти чертовки прекрасно знают, как пользоваться одеждой в деле обольщения, умело используя целую систему знаков. Словом, я невыносимо страдал.
Бесконечной чередой потянулись посетители менее родовитые, в том числе депутация дворянства с приветственным адресом. Следом депутация чиновничества. Потом явились купцы с адресом и подарками. Все они выражали верноподданнические чувства, демонстрировали верность традициям, но, признаться, изрядно надоели.