Страница 27 из 88
Мне показалось, что делать настоящий меч именно сейчас, дело абсолютно бесполезное, потому как прорубаться с мечем через стену таких щитов и опущенных тебе в брюхо копий совершенно не реально. А меч попадая по шлему никаких повреждений не наносил и даже иногда гнулся, а ткнуть правильно мечем, чтобы попасть в маленькую дырку в обороне врага еще уметь нужно. А вот топор, это да. Враг всегда чуть выглядывает из за щита, надеясь на крепость своего шлема и удар топором по шлему ощущался прилично. Я вам скажу так, что после не очень сильного удара по шлему минут пять в ушах звенит, а это значит, что мои шлемы грубо говоря говно, будем надеяться, что у врагов шлемы такие же.
Чуть поразмыслив, я решил сделать правильный шлем.
Лупили в две кувалды стараясь из крицы сделать тонкий 4 миллиметровый лист стали, дело я вам скажу непростое, полоска метала длинной в локоть и шириной в три ладони мы раскатывали дня два. Потом я углем нарисовал четыре больших равносторонних треугольника и с помощью зубила отрубил их от полоски метала.
Потом долго легким молоточком и правилом загибал метал к верху на всех четырех треугольниках, а когда работа была сделана, пробойником на клепал дырок по концам моих заготовок.
Пока я занимался оружием, мои челядины перепахали и засеяли все большие и маленькие полянки на удалении почти в сутках пути от нашего селения. По моим подсчетам, мы посеяли рожь примерно на трёх гектарах земли и на двух гектарах посеяли овес. Всего засеяно было пять гектаров ржи, и это очень мало для прокормки зимой сотни человек и еще огромного быка, но этого достаточно для подготовки семенного фонда на следующую весну, а быка можно будет зимой сожрать.
Мужики и тетки работали на народное хозяйство, а я типа занимался оборонкой, вокруг меня уже сформировалась группа мастеровых в составе аж трех мужичков и двух отроков. При чем пока я страдал фигней с производством шлема, мужики продолжали клепать топоры и наконечники для сулиц.
К вечеру седьмого дня шлем был готов, я сделал тридцать малых гвоздей и склепал заготовки.
Да, да семь дней я делал один шлем, а разве я когда то говорил, что я мастер? Все что я сделал, все это я увидел на историческом семинаре, при том, что ходил я там с пивом и многое очень слабо помню. После того как шлем был готов, я пробил два длинных отверстия по краям и засунул в них кожаный ремешок.
Одел шлем на голову, как раз впритык, застегнул, покрутил головой, попрыгал и понял, что я накосячил. Реально так накосячил, я забыл что еще нужно одеть достаточно толстый прошитый шерстью подшлемник. По моему заказу женщины сшили за два дня подшлемник, надел и вот тут я понял, что профукал с размером, шлем с подшлемником не налезал мне на голову, вот блин.
Я снял шлем осмотрел толпу, затем позвал по моему взгляду подходящего мужичка, с самой маленькой головой.
— На одевай — сунул ему подшлемник, потом натянул ему на голову шлем, застегнули.
— А ну попрыгай, а ну пробеги до березки. А ну стой и терпи — я замахнулся и шмякнул мужика по голове палкой, звякнуло, палка отскочила, а мужик стоит, усмехается.
— Ну что? — спросил я — как?
Мужик показал большой палец — во.
— Понятно, эй вы бездельники, видели технологию, все запомнили, так вот мне нужно таких десять штук и побольше размером — я похлопал в ладоши.
— Давай, дай арбайтен, не спать, работать.
Ух, настроение мое не поднялось, подскочило до небес, и работа закипела.
Работа шла планомерно, мои торговцы успели еще одну ходку сделать и всё, пропали.
Через двое суток появился дед лешак, он стоял у большого дуба полдня и смотрел на наше селение, но его никто не видел. Я его увидел случайно и пошел к своему ведуну. Дед-лешак сказал, что на моих торговцев напали тати по пути на торжище, два мужичка пали под ударами вражеских дубинок. Дед видел, как нападавшие долго пытали моих людей, после чего их убили.
Я задумался, всё что понесли на торг эти люди не имело большой ценности. Я отправил всего то несколько своих наконечников для копий, что бы тупо проверить стоимость железных изделий и хотел купить побольше соли для заготовок мяса на зиму. Мужики ничего почти и не знали, они были просто носильщиками и ходили на торг уже четвертый раз. Они не знают как я добываю железо, сколько его произвожу и где копаю руду. Но тот факт, что мужиков не просто убили а пытали, говорил о многом. Например, враги могли выспрашивать, откуда взялось так много серебра у болотного князя и где искать наше селение, сколько у вас железа, сколько воинов и тому подобное? А это значит, что нужно ждать нападения.
Поэтому я каждый день отводил время на обеспечение безопасности селения и обучение военному делу всех людей селения. Сам то я уже превратился в перекачанного мутанта. Мой бицепс правой руки был уже значительно больше чем бицуха на левой, из за постоянной работы молотком на кузне, и ударом меча я уже научился срубать приличной толщины березки, так просто шалил, то есть ставил правильный удар с оттягом.
Собрал вождей, объяснил ситуацию, а вожди меня даже не удивили.
— Может уйдем в болота пока не поздно? — спросила Бажена.
— Зачем? — не понял я.
— Так ежели придут люди злые, не отобьемся, и сами погибнем и детей погубим.
— Не чего нам по лесам да болотам аки зайцы пужливые прятаться — резанул я таким тоном, что бы никто и не посмел протестовать — мы на землю сели и теперь должны эту землю научится защищать. Нужно готовится к обороне. Станем за частоколом и будем бить копьями всех кто попытается к нам забраться, а ежели смелости хватит то и в поле выйдем.
Я собрал девять отроков, вручил им по боевому топорику, велел взять тубусы с сулицами и приступить к патрулированию подступов к селению. Потом построил всех имеющихся мужиков, вооружил их щитами с копьями и усилил занятия. Оружие теперь стояло во всех концах лагеря под деревьями в полной готовности к использованию, а недостатки в обороне начали быстро заделывать, у нас всё еще оставалась одна сторона не обнесенная частоколом, и мы приступили к дооборудованию лагеря.
За несколько дней удалось увеличить длину частокола, то есть прикрыть все подступы со стороны полянки и леса, а со стороны болота, никаких препятствий не было, там пусть наступают. Это болото особое, его знать нужно, вот местные знают, а чужаки нет. Вроди-бы вот она прямая дорожка к селению идёт, но не тут то было, сделал пять шагов и провалился в топь.
Вместо зарядки по часу утром и вечером перед сном по часу каждый день я проводил занятия так сказать по начальной военной подготовке.
Молодняк, которых я называл отроками я обучал точно метать сулицы в цель и прятаться в чаще, то есть группа пацанов лет по 13–14 выскакивали из за деревьев, метали сулицы и убегали опять в лес. Потом по лесу совершали обходной маневр и появлялись за спиной противника метали опять сулицы и убегали, и так до полного окончания боезапаса. А боезапас был, на каждого по 3 сулицы, потому что я успел наделать аж 100 наконечников, а древки пацаны делали сами. Вот настоящих копий сделал всего 30, около двадцати топориков как у викингов и четыре, да всего четыре полу меча. Ну очень они были вредными эти мечи, много времени уходило на правку лезвия после каждого неудачного удара, да и владеть мечем нужно долго учится.
Срочно требовалось настоящее оборудования для кузни, а не то убожище, что имелось у меня. И метал, очень плохой метал, а как вы хотели температура плавки примерно 800 градусов, этого мало, метал получается очень грязный с примесями шлака и требуется очень много времени для проковки. Нужна большая печь, я об этом уже давно думал, нужна печь не меньше двух метров высотой с большими, желательно механическими мехами. То есть мне нужен привод или ветряк или водяное колесо.
Но ведь можно попробовать тигельную сталь сделать. Вот я и собрался опять внедрять передовые технологии в отдельно взятом болотном княжестве.
— Эй вы — я показал рукой на двух девок малолеток — а ну идите сюда. Вот вам задача, набрать глины там за озером, чуть песочка и много пепла от костра, разжечь огонь, потом глину в огне прожарить, то есть не пожарить а прожарить — уточнил я.