Страница 13 из 88
— Так ты говоришь он был не один? — спросил Радомир у Арха, старшего отряда следопытов.
— Так и есть, Чеслав добежал до дуба, где его ждал человек и они вместе ушли в топь.
— Надо же — произнес седобородый старик — а у твоего братца уже появились знакомцы, в чужом краю, и ты еще сомневаешься, что он тут выживет?
Радомир махнул рукой.
— Ну его к бесам, эй вы грузитесь в ладьи уходим. Придем когда начнется листопад, может действительно у этого сумасбродного мальца что-то получится.
Через часа три ладьи отвалили от берега и пошли на юг, но перед этим седобородый мужик отошел от полянки и на самом краю леса оставил под деревом небольшой мешок.
А когда ладьи ушли из леса вышел парень, лет 12-ти, вскинул мешок на плечо и пошел в чащу.
Глава 2
НОВЫЙ РОД
Поход по болотам был достаточно сложным, мы вначале шли по лесу, потом свернули в болото и по колено в воде прошли небольшое расстояние, затем свернули немного влево и почти проплыли метров 200–300 по самую грудь в воде и грязи, затем поворот направо и еще метров 500 по колено в воде. По моим чувствам мы прошли часов пять, и вышли, на сухой участок, а потом топали еще до самого вечера и уже на закате мы увидели людей.
Люди были, как бы это сказать, ну совсем забитые, даже вспомнились слова из повести временных лет, Нестора писателя блин, о том, что все славянские пламенна, кроме полян, жили животным образом, в ямах и болотах, сношались между собой как собаки, то есть где попало, воровали девок друг у друга и ели младенцев.
Картина как раз Несторовская.
Сначала я даже подумал, что местные жители вечером меня съедят как австралийские аборигены съели Кука, но потом понял, это они меня боятся, будто бы я демон болотный, что поднялся из дрягви и вот прямо сейчас я их всех начну медленно жрать на костре.
Людей было многовато, я обнаружил 11 разновозрастных тёток, 19 детей, 6 стариков седовласых и самое интересное было два здоровых мужика.
Во дела, а где были эти мужики, когда у них селение грабили, неужели сбежали? Я долго не думая спросил об этом и мне объяснили, что это охотники и они ходили искать зверя.
— И где собственно ваша добыча? — сразу же спросил я.
Мне показали, на ветке низкорослого дерева висели большие куски мяса, типа сушились.
Как ни странно, местные вели себя не агрессивно, но меня побаивались, ждали, когда я потребую жаренного младенца, но я не потребовал, а показал пальцем на мясо и спросил, сколько стоит такой лось.
Мне ответили, что охотники добывают примерно по одному зверю раз в седмицу, часть мяса родовичи едят, часть вялят на черный день, а третью часть, то есть два окорока продают в бург. Собственно с продажи этого мяса селение получает примерно по одному мешочку соли в луну.
Я достал в поясе горку серебра, похожего на приплюснутые молотком лепесточки.
— Сколько соли вы сможете выторговать за моё серебро, если не продавать на ваше мясо?
Как ни странно, но ко мне подошла женщина и взяла лепестки.
— Это серебряные золотники. Один окорок мяса можно продать за один такой золотник.
— Понятно — я снял пояс и достал золотую монетку — и показал женщине — что это?
— Это золотой бизант — ромейская монета, её меняют на десяток серебряных монет.
— А за сколько можно купить коня или скажем корову? — спросил я.
— За коня возьмут два рубля серебра, но коней по близости нет, нужно из далека вести и цена возрастает до трёх рублей. Также и корова стоит два, но меньше чем за три рубля у нас не найдешь.
— А рабы, сколько стоят рабы?
— А вы по чем продаете рабов? — с издёвкой спросила тетка, пристально заглядывая мне в глаза.
— Мой рот сам по себе открылся и изрек — за доброго мужа пленника гривенка серебра, за молодую девицу тоже гривенку взять можно, за человека средних лет два рубля, за старика и дитя — не больше рубля дадут.
Охренеть, это что я сказал или во мне второе я, то есть хозяин тела проснулся?
Во блин, а если он окончательно проснется, то куда денусь я? Интересно, а кто воевал тут? Кто мечами махал и людей убивал? Я же не умею этими примитивными железками сражаться, выходит, что он управлял моим телом. Фу ты запутался, то есть он управлял своим телом, а я, что делал в это время я, просто наблюдал или меня вообще тут не было?
И нисколько не задумываясь, я вывернул всё содержание своего пояса, а потом и сидора.
Тетка не долго думая сосчитала мои припаса.
— Всего вместе у тебя 9 золотых да 24 серебряных монеты, небольшая горка золотых украшений и почти пять десятков серебряных золотников.
— Как это перевести в ваши гривны, гривенки и рубли?
— Гривенка это половина гривны, а рубль, это четверть гривенки. За рубль серебра можно обменять одну золотую монету или десяток серебряных монет.
— Так, понятно, гривна — это 400 грамм серебра, а рубль — это 50 грамм. А как считают эти лепестки, что ты золотниками называешь, как их меняют?
— 20 золотников это почти рубль, или пять серебряных монет, но торговцы больше 3 монет за 20 золотников не дадут.
— Выходит монеты меняют по другому?
— Так и есть, но монеты в наших краях мало привечают, торговцы меняют мясо на соль или зерно, иногда мен идёт на ножи и топоры, иногда за наш товар купцы от своих гривенок рубят серебренные кусочки, что мы рублями называем. А монеты там — тётка махнула на юг — за морем купцы используют, а здесь только рубли и золотники.
Я кивнул, шустрая тетка, быстро сосчитала а мужики стоят поодаль и в разговор не влезают, а я думал, что на Руси женщины только детьми и кухней занимались, а это вот считать умеет. Получается, что по местному курсу у меня почти четыре кг серебра, без учета золотого барахла. Да хорошая добыча у бандитов Радомира была
Ну, что же по считаем, вес золотника примерно два с половиной грамма серебра, а вес серебряной монетки примерно 10 грамм серебра, и за десять серебряных монет вроди бы как можно выменять одну золотую монетку, но кто тут в болотах мне их обменяет?
— А ты откуда так хорошо считать умеешь? — спросил я долго не думая.
— В своей земле я была дочерью торговца, мой отец зерном занимался. Возил по земле ромейской, в разных городах торговал. Меня украли Венды на северной границе ромейской империи, и подарили своему вождю. Так я стала второй женой вождя. Мы растили рожь и овес, я помогала счёт вести, а потом пришли враги и мой муж увел наш род в леса. Вот уже пятую весну тут в лесу прячемся.
— Так вы пахари, а я думал, что вы люди болотные.
— Людьми болотными венды называют тех кто в лесах да болотах живет. Сейчас мы так и живем на болотах, но мы себя называем родом Кривя, то есть живущими на болотах.
— А кто старший в вашем поселении?
— Я — ответила тетка.
Интересно, интересно подумал я, по сути бывшая рабыня стала женой вождя, и теперь она тут старшая в селении то ли венедов, то ли кривей каких то.
Тетка прочитала вопрос в моих глазах.
— Когда Веточка умерла, я стала старшей женой у нашего родового старосты, но ваши речные люди убили старосту и теперь я главная.
Интересно, а Веточка это наверное бывшая старшая жена, вот же имя то придумали.
— А кого пытали там у дерева? — спросил я.
— Это был сын старосты от Веточки, он умер, они хотели узнать, где люд здешний свои припасы спрятал, а моего сына убили, что бы мы им схроны наши показали, а потом ты появился. Мы можем продать тебе детей. Купи, мы их все равно не прокормим, помрут зимой.
Вот, же блин, как сердце кольнуло.
Мне человеку 21-го века такие слова слышать не просто. Люди детей предлагают на продажу, только бы те выжили, а заодно и селение протянет сколько то зим ещё.
— Если бы я людей приехал покупать или брать силой, то ушел бы с речными людьми. Меня из-за кромки боги отпустили не затем, чтобы детей продавать.
— А зачем?
— Как тебя зовут ромейка?
— Я от рода гелонов, а зовут Бажена.