Страница 26 из 30
— Поздравляю с сыном, — похлопал его по спине Хенсок. Лео всё ещё не реагировал, начав чуть покачивать на руках мальчика, чтобы он успокоился. Сын… его сын… у него сын! — Говорят, что судьба людей определяется ещё при рождении, — промолвил Хенсок. — Какую бы ты хотел для него, Лео? Как бы ты хотел воспитать его? — Наконец услышав что-то, но, не переставая смотреть на сына, Тэгун задумался. Какую судьбу он хочет для этого мальчика? Какую долю он бы избрал своему сыну? Конечно же, не такую, какая была у него самого в детстве… никогда, ни за какие деньги не должен он увидеть всей порочности и дряни взрослой жизни, пока не повзрослеет сам. Он хочет дать сыну счастье, простое, каким бы оно ни было, но чтобы он был счастлив… но что есть счастье для человека? Лео стал пытаться сообразить, что же это такое, вспоминал свою жизнь, искал в ней ответы, быстро покосился на Заринэ, потом подумал о Хонбине и Эне, которые, в отличие от него, были при выполнении операции где-то в безымянных пустынях сейчас. Друзья… дружба всегда приносила радость и успокоение. Выполненный долг и спасение кого-либо приносили удовлетворение. Жизнь в Тигрином логе дарила счастье. Развернувшись к Хенсоку, Лео склонил голову и протянул ему сына, но руки не дрогнули. — Ты хочешь, чтобы он стал золотым? — полюбопытствовал старик, правильно ли понял жест воина? За стенами хижины поднялся теплый ветер, и какая-то ветка поскребла по крыше. Плач ребенка утих, и Лео, посмотрев в чуть разгладившуюся мордашку, увидел, что открылись маленькие темные глазки. Они с интересом смотрели на него взглядом крошечного инопланетянина, настолько необычным было видение Тэгуном новорожденного. Глаза, кажется, тоже ждали ответа от него, вместе с Хенсоком. Какую сильную любовь в груди ощутил в этот момент Лео! Его жгло изнутри отцовской любовью, умилением и нерастраченной лаской и нежностью, которую хотелось обрушить на создание, притихшее в его руках. Его сын обязательно будет золотым, только так. Он будет непобедимым воином, ещё более могучим, чем отец. Лео кивнул, но в этот момент, играя в переглядки с сыном, у него опять что-то начало происходить в голове, с памятью. Шло это откуда-то из сердца, ощутившего всю эту тонну нежности и тепла. Неисчерпаемая любовь, притяжение… чьи-то руки, на которых ему представлялся ребенок… Удержав младенца, Лео упал на колени, прижав его к груди. — С тобой всё в порядке?! — наклонился к нему взволнованный Хенсок. Железное здоровье Лео никогда не заставляло в нём усомниться, поэтому слабость была чем-то из ряда вон для него. Тэгун не смог подать никакого сигнала. Что-то приближалось к нему, из какой-то чёрной глубины, что-то светлое и легкое из темного и вязкого. Хруст и скрип, не то листвы и деревьев, не то чего-то в мозгу… разрозненные кусочки мозаики сползались к центру, как будто на спинах невидимых жуков, собирались в цельную картинку, прорисовывая чей-то взгляд, но это не были глазки крохи на его руках, хотя он смотрел в них. Как через зеркало, в этих глазах, которые полюбил самой чистой родительской любовью, Лео вдруг увидел девушку, остриженную под мальчишку. «Ну, привет, принц Персии» — прозвучало внутри него. Принц Персии… его маленький сын… так и есть, ведь он наполовину перс, наполовину кореец. Но что это за девушка? Это её голос… откуда она может знать? Воронка закрутилась, узел под диафрагмой стал затягиваться туже. Любовь — это ахиллесова пята… нужно избавиться от неё, чтобы быть бесстрашным… это же его собственные мысли? Да. Вот он открывает калитку, когда был привратником, и за ней стоит та девушка, с короткой стрижкой… дни закрутились перед глазами, один за другим, осень, сентябрь, октябрь, и она, всё время рядом, такая упорная, настойчивая, необыкновенная, добрая и внимательная, отзывчивая… как она вкусно его кормила! Как стеснялась и боялась… вот он сторожит её у бани, а вот у себя в сторожке привратника… Будда, да она же жила в Тигрином логе! И они… они ушли с ней вместе из него… поехали в город, какую-то гостиницу… и он говорил… он умел говорить тогда. «Я абсолютно счастлива» — её голос. «Настолько счастливыми быть нельзя» — его голос. «Почему?» — она лежит на его плече и хлопает влажными глазами, знающими, что через пару часов они расстанутся навсегда. «Потому что после этого ни одна радость не покажется счастьем. Всё будешь сравнивать с абсолютным счастьем» — тихо произнес он. «Буду. Но для того, чтобы запомнить его, найти и оно бы повторилось». А на утро они, действительно, расстались. Это было около восьми лет назад… Картинки перестали мелькать, и Лео увидел только своего сына, ничего больше.
— Лео… Лео… — простонала Заринэ, придя в себя. — Дай мне посмотреть на него… на нашего сына… — Мужчина поднялся и, под подозрительным взглядом Хенсока, подошёл к юной персиянке. Вспотевшая, она протянула слабую руку к головке мальчика и погладила её. — Сынок… Аллах, спасибо, что всё кончилось благополучно! — Лео посмотрел на неё, потом на ребенка. В его глазах встали слезы. Ему хотелось прижать к себе сына и бежать, бежать прочь, туда, где он сможет найти Её. Её нужно найти! Нужно было найти. Раньше. Пока он не стал отцом, пока не связал себя с Заринэ. Он не имеет права отобрать ребенка — он и её тоже. Но он должен был родиться у него с другой — той самой! Где она? Помнит ли его? Будда, как он мог забыть! Как он мог потерять память? Лео стоял и вспоминал, что вырвало его из комы. Воспоминания о ней, которые потухли вместе с проснувшимся зверем. Что вернуло воспоминания сейчас? Исчезнувший из него тигр или любовь, проснувшаяся к сыну и оживившая воспоминание о другой любви? — Мы должны дать ему имя, — сказала Заринэ. Лео ощутил ненависть к себе. Девушка подарила ему ребенка, а он думает о той, которую хотел бы видеть на её месте! Никогда он не подумал бы, что окажется настолько отвратительным. Наклонившись, он поцеловал её в лоб, потом в висок. — Ты должен будешь написать, как ты хочешь, чтобы звали сына, — пойдя мурашками от прикосновения возлюбленного, прикрыла веки Заринэ. Рука её легла на локоть Лео, погладив его. Он был рядом. Она пережила больше полугода разлуки, дождалась, теперь ей будет немного легче, если он вновь отлучится куда-то. Теперь с ней будет их малыш.
— Хо, — прозвучало вдруг. Заринэ распахнула глаза. Она никогда не слышала этого голоса. Лео сидел перед ней, разглядывая дитя.
— Что?! — замерев, персиянка ощутила прилив сил и, собравшись с духом, подтянулась на подушке, неотрывно наблюдая за Лео. — Ты… заговорил? Лео, о, Всевышний! Ты сказал что-то? — боясь верить в начало его исцеления, продрожал голос Заринэ. — Повтори, прошу тебя, скажи ещё раз! — Напрягаясь и делая усилие, Лео открыл уста, пошевелил ими. Ничего не вышло. Он посмотрел на сына и, сжавшись, зажмурился, после чего вдруг повторил:
— Хо.
— Ты хочешь, чтобы мы назвали так сына? — разулыбалась девушка, поглядев за спину Лео, на настоятеля и мастера Ли. — Вы… слышали? — неуверенно, но правильно произнесла она на корейском. Мужчины выжали из себя улыбки, вильнув головами. Тэгун обернулся к ним. Его взгляд сошелся со взглядом Хенсока. Старик с болью отвел их и вышел. — Лео, ты вновь начнёшь говорить… — провела Заринэ по его руке, придерживающей тельце в пеленке. — Ты исцелишься.
Кивнув ей, Лео ещё раз поцеловал её лицо и, осторожно передав мальчика из рук в руки, вышел за настоятелем.
— Ты вспомнил, — не оборачиваясь, произнес тот, разглядывая даль. Они замолчали. Был поздний вечер, и горизонта было почти не видно, так что Хенсок скорее создавал видимость, что что-то рассматривает. — Она ждала тебя четыре года, а потом перестала появляться. Я не знаю, если честно, где она сейчас. Она закончила полицейскую академию и стала работать в полиции. — Хенсок понял, что не знает, нужно ли это всё говорить. Обычно он знал, что нужно, а что нет, но в этот раз растерялся. Девушка, которую он когда-то впустил в Тигриный лог, чтобы испытать судьбу, которая полюбила Лео и которую полюбил Лео, перестав навещать монастырь, не переставала наезжать в поселок внизу, из которого была родом. Там жила её бабушка. Приедет ли она в этом году? Стоит ли Лео послать к ней? — Что ты будешь делать? — спросил Хенсок своего воспитанника. Когда тот был моложе, он старался не давать ему свободу выбора, зная, как часто молодежь ошибается. Он всегда делал наводящие намеки, чтобы ученики поступали по его разумению. Но Лео уже не юнец, и даже не парень — он мужчина, ставший отцом. И он сам должен принимать решения в своей жизни. Но тишина не разрывалась, а когда Хенсок обернулся, то увидел, что никого нет.