Страница 21 из 147
– Посадят ведь французы потом? – не то что бы Сашка пожалел князюшку, но все же не смог не напомнить о столь очевидном и бесславном финале.
– Ну и черт с ним! Я ему бесплатную квартиру и полный пансион посулил? Обещал и выполнил – так и тюрьме корнет его получит у папы Жозефа. Не будут его долго томить без суда как у нас, разберутся и выпустят, не Россия ведь у них законность и порядок. – и судьба пьяненького "господина офицера" в этот вечер решена окончательно, Фигнер в таких случая был как всегда бескомпромиссен, – Будет еще нас добром поминать, чай у Фуше его от пианства вылечат!
Черные сделали ответный ход, и с документами Фигнера в Париж поехал другой человек. Охмурить корнета было нетрудно, придумали для него "секретное задание", "назначили резидентом российской разведки". Самойлович на такие трюки был мастак, в реальной истории ухитрился запудрить мозги генералу Раппу, да так, что тот его отправил с важными депешами в ставку Бонапарта. Целого дивизионного генерала, совершенно трезвого, вокруг пальца обвел, как ребенка! Дали завербованному "командировочные", без них никуда – 15000 рублей серебром, или в при пересчете на местную валюту – 45 тысяч франков, целый капитал – жалованье парижского префекта полиции за 10 лет службы. Времена на дворе "дешевые", так один франк можно купить пять литров прекрасного вина от самого лучшего производителя, а посредственного так и вообще двухведерный бочонок! На три месяца разгула полученной суммы князю хватит с лихвой, а там министр полиции первой империи Жозеф Фуше обязательно переведет молодого человека на казенный кошт. Жалко было только денщика князюшки, тот страдал "ни за что", но на войне как говорится, как на войне. Может, сбежит парнишка там от такого беспутного хозяина и пристроится куда-нибудь, все один черт лучше, чем постоянно блевотину за барином подтирать и ширинку ему расстегивать.
Одну проблему они успешно решили, по крайней мере теперь самим террористам "палиться" не придется, вышло как раз в стиле форсайтовского Шакала. Некий офицер, внешне похожий на посланца Барклая, с документами Фигнера и денщиком благополучно пересек границу и направился в Париж. На радостях капитан новоявленному Штирлицу и саблю свою подарил и железную шкатулку, пустую правда – дорожный сейф князю тоже отдали для использования по назначению. Но куда девать остальные деньги, коих осталось на руках немало? Путешествовать, да еще полулегально с такой обузой не просто, не то слово – нереально. Был бы какой-нибудь "Вестен Юнион", тут деньги сдали, а там в Париже получили, но банковская система еще не развита до такой степени. По крайней мере, Сашка так считал, но действительность преподнесла очередной сюрприз.
Что делать с 180 тысячами серебром – по карманам одежды и в контейнер с большим трудом распихали только 7 тысяч, да и то вскоре пришлось часть сложить обратно в мешок, заменивший шкатулку. Другой бы голову сломал над этой бедой, но не Фигнер Александр Самойлович, он и тут нашел красивое решение. Корни сказались, его отец – Самуил Самойлович Фигнер потомок переселившегося в центральную Россию из Ливонии в начале XVIII столетия остзейца Самуила Фигнера, деда капитана Александра Фигнера. Начинал Самуил, дед нынешнего Александра Фигнера, простым приказчиком, потом заделался купцом – бизнес шел у него успешно. Самуил Самойлович пошел сначала по другой стезе – дослужился в армии до офицерского чина, вышел в отставку и вскоре получил назначение на должность заведующего казенными стекольными заводами. В его обязанности входило также наблюдение за императорским фарфоровым заводом, расположенным под Петербургом. Все равно в итоге военная карьера не заладилась, пришлось вернуться на "производство". На западе России любой бизнес в те годы так иначе был связан различными "невидимыми ниточками" с евреями. Были такие полезные знакомые и деловые связи у сашкиного тезки, по наследству ему, можно сказать, достались. В конце недели Фигнер прихватив с собой "денежный мешок", бывший ранее обычным дорожным сидором и Сашку для солидности отправился к одному из местных менял-ростовщиков на самую окраину города, как оказалось прямо под стены синагоги. Неприметная с виду лавочка, для прикрытия торгующая всякой грошовой мелочью, от мыла до пуговиц, никто и не заподозрит, что здесь ходят по рукам весьма и весьма немалые деньги, не миллионы конечно, но сравнимо с бюджетом уезда, а порой и губернии. Долго капитан торговался с обладателем ермолки и роскошных пейсов на странном жаргоне и под конец ударили по рукам, казенные средства, после тщательной проверки и пересчета перекочевали в тайник к "подпольному банкиру". Почти полвека существовала уже в Европе нелегальная банковская сеть, позволявшая незаметно перекачивать денежки из страны в страну помимо всяких докучливых таможенников и полицейских. Процент за свои услуги, правда, менялы брали большой, но как старому клиенту капитану Фигнеру сделали приличную скидку. Человек сдавал деньги и ценности на руки "банкиру" в Петербурге положим, спокойно уезжал за границу и потом получал "свои кровные" в Париже или в другом городе Европы, что и требовалось в данный момент Самойловичу. Один визит в занюханную конторку на окраине столицы Франции, записка-"билет" и слово-пароль – и пожалуйста получите, даже расписки не потребовали бы, все на доверии. Как правило услугами такой системы пользовались различные проворовавшиеся деятели, которым срочно надо было бежать, а неправедно добытые деньги "жгли руки". Сколько не ловили в России, да и не только там растратчиков и махинаторов, как правило никогда похищенное вернуть не удавалось, в лучшем случае находили процентов десять от ожидаемого, такой вот фокус, а где же остальное? По понятным причинам Александр Самойлович имел все основания доверять "подпольным банкирам", выдавать клиентов Фуше им было не с руки – лишались немалого барыша и одновременно доверия потенциальных клиентов. Сашка когда узнал про эти тонкости, предложил таким путем переправить во Францию и контейнер с оружием. Прикидывали они так и эдак, все же но не рискнули доверить столь ценный груз неведомым контрабандистам. В отличие от луидоров, наполеондоров и экю, на которых не написано, для чего они предназначены, снайперская винтовка уж очень специфическая вещь.
Капитана Фигнера и унтер-офицера Сашки больше в российской империи не существует, нет и созданного усилиями Барклая потомока иммигрантов и его верного приказчика. Те на пути в Париж – наследство "добывать" поехали, или если точнее – растрачивать казенные деньги на вино и гулящих девиц. Кто же теперь проживает на втором этаже россиенского постоялого двора в рублевом "нумере 13"? А никто, люди без имени, без звания и без документов – благо "бумаги", "плакаты", паспорта спрашивают только по прибытии в населенный пункт, а при отбытии никакого учета нет. На городских заставах проверка ведется, всех проезжающих аккуратно опрашивают и записывают в особую книгу. Но это Россия, никто сроду не называет собственной фамилии, обычно соревнуются в остроумии вплоть до явной нецензурщины, а документы не проверяются – не рискнет солдат инвалидной команды "не по делу" важных господ беспокоить, последние ведь зубы выбьют ненароком. И все же обоими Александрам нужна новая личина, как змее сбросившей старую кожу требуется для замены свежая. Предстоит пройти и проехать многие сотни верст по землям Пруссии и Рейнского союза, путь немалый и лишние проблемы с полицией им ни к чему. До третьего рейха, где полицай притаился за каждым кустом, этим государствам как до луны – паспорта спросят у путешественников только при пересечении границ. И все же "шкура" была нужна и ее вскоре нашли…
В то время, когда пьяненький корнет распинался перед Фигнером в любви к французским кокоткам, на другом конце маленького городка в убогой харчевне сидели за грязным столом два небритых субъекта в форме прусских гренадеров. Дела у этих ребят шли на редкость неважно, на родине им определенно ничего не светило, а в российской империи их тоже не приняли с распростёртыми объятиями. После разгрома Пруссии, Наполеон запретил этой стране иметь большую регулярную армию: было 250 тысяч под ружьем – осталось только 50, всех остальных выгнали вон. Процесс сокращения вооруженных сил начался с 1808, и в 1810 году еще немало бывших нижних чинов бродило, как по территории Пруссии, так и по сопредельным странам, пытаясь куда-нибудь пристроится. Тем самым Бонапарт невольно сыграл на руку Фигнеру и Сашке в осуществлении их прямо скажем "нехороших" замыслов. Уволенные от службы воины расползлись как тараканы, кто куда. Часть офицеров подалась в российскую императорскую армию, как например Пфуль и Клаузевиц, часть вернулась к различным мирным занятиям. Нижним чинам пришлось хуже – большинство не имело ни друзей, ни протекции, ни сбережений для первоначального обустройства. Люди проведшие в казарме длительное время, иногда лет 10 и более, не смогли вернуться к гражданской жизни и стремились к привычному существованию. Беда всех нижних чинов того времени, российские солдатики страдали от нее в не меньшей степени. Зачастую успешно дезертировав во время заграничного похода, человек снова попадал в армию, хорошо если к союзникам, но бывало, что и во вражескую. Не мог бывший солдат приспособится к жизни на гражданке, да еще в чужой стране и ради куска хлеба или шел волонтером, или запродавал себя в качестве заместителя конскрипта. Вот и эта парочка подалась в Россию, привлеченная слухами о создании императором Александром Первым особого "Немецкого легиона" для борьбы с французами. Большую часть наличных денег приятели-гренадеры потратили на оплату услуг контрабандистов, легально из Пруссии нижних чинов не выпускали – опять Бони постарался. На дорогу до Петербурга ничего не осталось, а местные власти помогать добровольцам не спешили, городничий не захотел с ними даже разговаривать. Чем бы у них кончилось сказать трудно, но однажды появился Он – благодетель и порешал все проблемы, по крайней мере, им так показалось на первый момент.