Страница 145 из 147
– Вроде как всегда… может мы ошиблись в расчетах?
– А ты присмотрись, уличных торговцев полицейские сгонять уже начали, и крыльцо парадное швейцар драит до блеска ровно солдат пряжку… в другой день подметать слегка соизволит, а тут разошелся.
Александр возражать не стал, разведка и наблюдение целиком лежат на Фигнере, а его задача – произвести один точный выстрел. Патроны, три красивые желтые лакированные гильзы с точащими наружу "клювами" тусклых свинцовых пуль разложены рядом с оружием на старом плаще, использованном для подстилки. Вчера один из них – четвертый, пришлось вскрыть, разрезать тканевую оболочку для проверки, не слежался ли порох. Боеприпасы "родные", фабричной работы из коробки, поэтому подвоха с этой стороны ждать не приходится, но тем не менее лишний раз "дунули на воду". Капсюли тут же лежат небольшой кучкой, несколько штук, и есть небольшой запас есть в специальном отсеке приклада карабина. Хорошая машинка Шарпс, была бы у Сашки такая под Фридландом в 1807-ом, да еще винтовка, а не карабин… весь полк такими вооружить, дали бы тогда ребята "мусью" прикурить знатно, впрочем, и со старыми ружьями тогда они французам смогли навешать "люлей".
– Заряжай, – наконец не выдержал и отдал приказ Самойлович… время уже к обеду клонится, Бонапарт или сейчас подъедет или во второй половине дня, шансы его встретить пока один к двум.
Тихий щелчок затвора, рычаг над спусковым крючком вниз-вверх прошелся, капсюль аккуратно установлен на брандтрубку, еще одно движение пальца и оружие поставлено на предохранитель. Если карабин попадет в руки полиции, то эксперты с ума сойдут от непривычного дизайна и примененных в конструкции материалов вроде пластика и титановых сплавов, в Париж привезли они с Самойловичем не реплику от итальянской фирмы Davide Pedersoli & C, а "осовремененный" вариант все той же системы Шарпса от другого производителя, внешние отличия не особо заметны на первый взгляд, но по сути "совсем другой коленкор", как говорят здесь. Что делать с оружием после акции пока не решено, по уму надо бросить прямо на месте, но с другой стороны относительно малые размеры… пожалуй, Сашка заберет карабин с собой, если сможет.
На площади кое-какие изменения, неужели Фигнер все же угадал? Люди в "штатском" и в самом деле удаляют разный "левый" народ, не особенно стесняясь в средствах. Всех зевак им не выгнать, но стараются агенты Фуше свести к минимуму число потенциально опасных субъектов. Александр закрыл глаза и постарался "прокрутить" в голове, как обычно развиваются события, благо видели уже не раз. Подъедет экипаж, дверцу откроет, спешившийся по такому случаю, солдат или офицер конвоя, всякий раз по разному. Сперва вылезет из кареты шкаф-охранник в лакейской ливрее, за ним и "Он" последует, затем второй телохранитель. Надо только уловить момент, когда цель не прикрыта кем-нибудь… движение к зданию, всего лишь три десятка шагов до подъезда, а там еще пять по ступеням, прикрытым ковровой дорожкой… важный швейцар в генеральском мундире у резных дубовых дверей… пять минут. Императору бегать не положено по статусу, он всегда ходит медленным, размеренным шагом.
– Твою мать! – вырывается невольно у Александра, громкий стук в дверь за спиной и сердце чуть не остановилось в тот же момент, они ведь никого не ждут, "зрители" со стороны на представление не приглашены…
Дворец Тюильри, официальная резиденция император Франции, полдень… по турецкому ковру за спиной Бонапарта слышны тихие шаги, чьи-то шпоры сапог царапают и рвут мягкую ткань.
– Сир… – почтительно обращается к "небожителю" запыхавшийся адъютант в форме гусара молодой гвардии и докладывает, что там случилось, не бог весть какое происшествие, но все же придется немного отвлечься от размышлений.
Аудиенция… как не кстати, уже ждет за окном экипаж и скучает эскорт из конных егерей, другому бы посетителю император отказал, но этого придется принять. Старая лиса Жозеф "перетопчется" в этот раз, подождет час-другой и намеченное совещание в министерстве отложим, раз уж пожаловал с визитом внезапно сам Лазар Карно собственной персоной, основатель новой республиканской армии, плавно превратившейся в Grande Armée при Наполеоне. Мнение французского народа, "пушечного мяса", его никогда не волновало, а вот с генералитетом приходится считаться, а они не поймут, если император вдруг да проигнорирует "отца-основателя", хоть тот и давно отошел от дел. А вот они уже идут, принимать ли официально, или изобразить дружескую встречу "без чинов", как со старыми друзьями? Император выбирает второе решение, так намного быстрее выйдет, а ему сегодня надо обязательно посетить Фуше и еще кое-что запланировано.
Изменился бывший комиссар Конвента… изрядно изменился и постарел заметно, давно его бывший первый консул не видел, последний раз встречались в Трибунате, где-то в 1803-ем году или немного позднее и то мельком. Мало, чего осталось от того самого Карно, снимавшего вместе с маршалом Журданом осаду с Мобежа. И что это за подросток с ним рядом, мальчишка в не обмятой униформе кадета Политехнической школы? Судя по заметному, "фамильному" сходству – старший сын, Николя́ Леона́р Сади́ Карно́? Неприятная ассоциация сразу же с неудачным египетским походом возникла перед мысленным взором Бонапарта. Чума, восстания населения, провал осады Аккры и бегство во Францию через моря, контролируемые британцами – воспоминания не из лучших. Стоит, пожалуй, ему запретить своим поданным давать детям иностранные имена.
– Господин император… – гость объясняет за чем пришел, дело конечно же не личное, Лазар ни за себя, ни за родню ходатайствовать не побежит к власть имущим, но мог бы ведь и обратится – "сир", как того требует недавно введенный при дворе этикет.
Впрочем, от "упертого" до мозга костей республиканца особых комплиментов своей особе Бонапарт и не ожидал услышать. Пресловутые "тильзитские тетради" опять всплыли, а вроде же Институт Франции посчитал их ловкой мистификацией?
– Переводчик и вас, господин император, и меня ввел в заблуждение и скорее всего – намеренно.
Кого же тогда привлекли к работе по переводу… ах да, как его… Булгарина, никого лучше не нашли, своих собственных "русистов" Институт не имеет, досадное упущение. "Перебежчик" императору сразу же не понравился, однако пришлось принять и даже обласкать поляка в меру, политика такая еще со времен последних Людовиков, приходится поддерживать "восточный барьер" против Австрии и Пруссии.
– Все поляки прирожденные лгуны и Фаддей не исключение, зря я ему чин капитана выходит дал… Но что сие меняет? – вопрос к гостю, в любом случае ничего полезного для себя Бонапарт почерпнуть из "артефакта" и не надеялся, по части военного дела в тильзитских тетрадках не было ровным счетом ничего, легко понять и без толмача, достаточно на сопутствующие эскизы посмотреть внимательно.
И все же, из-за чего сыр-бор разгорелся… неужели из-за того недавнего поручения? Было дело… он на днях просил Институт заняться усовершенствованием оптического телеграфа. Вещь безусловно полезная для управления государством и армией, да только передаваемые семафорами сообщения легкодоступны любому шпиону, оказавшемуся вблизи телеграфной станции. Введение же в практику кода или "сильного" шифра чрезвычайно затрудняет разбор депеш на приемном конце и скорость передачи сообщений, порождает путаницу, сводит на нет все ценные свойства новинки. Не чуждый некоторых модных научных веяний император даже идею сам ученым подкинул, почерпнутую им из британской прессы. Еще в 1807-ом году, пожелавший остаться неизвестным, обитатель Альбиона предположил, что распространяющийся в металлических проводниках электрический ток, можно использовать для передачи сообщений на дальние расстояния. И в самом деле, достаточно подключить батарею гальванических элементов в Лондоне к одному концу медной проволоки, как на другом конце в Плимуте, или еще где далее по линии, почти мгновенно появится "электричество".