Страница 51 из 97
Мысленно я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями и понимая, что верю этому странному, огромному мужчине, наверное, даже больше, чем нужно было бы.
— Умничка. Молодец. Моя смелая дочка. — судя по голосу, Ледяной улыбался.
Улыбалась бы и я, смущенно и скромно, раскрасневшись оттого, что он назвал меня дочкой, если бы только могла.
По крайней мере, я улыбалась в душе, слыша опять его грозный рокочущий голос, обращенный к сыновьям:
— Так, прижали свои зады. ОБА! Мне нужна тишина, если вы хотите понять, что с нашим Фантиком!
Послышался хрип, фырканье и бурчание, но скоро стало и правда тихо, и риск обрушения льдины на наши головы временно испарился.
Да. А чего тут собственно бояться? Не три литра же крови он выпьет?
У людей тоже берут кровь на анализы….спасибо, что не клыками и языком, зато в теле Беров, по всей видимости, была сразу целая лаборатория, способная выдать ответ на поставленный вопрос в считанные секунды.
Я на самом деле почувствовала себя гораздо лучше и спокойнее, пытаясь как-то передать эмоциями, что я ничего не чувствую. Совершенно ничего.
Даже то, как и когда Ледяной укусил меня, напряжено прислушиваясь к собственному телу и пытаясь понять, случилось ли это уже или нет, потому что стало тихо.
Не знаю, покраснели ли мои щеки, но я была очень смущена, когда Ледяной вдруг принялся плеваться и шипеть, давая явно понять, что, очевидно, на вкус моя кровь была не слишком приятной для него, вот только я не понимала хорошо это или плохо, когда Бер сипло выдохнул:
— Не может быть…
Что не так?! Если бы я чувствовала свое тело, то меня бы бросило в жар от мыслей.
Группа крови не вкусная? Резус не такой? Что могло быть не так с моей кровью?…
— Отец, что?….говори уже, черт возьми!!
— Где ваша целительница? — выдохнул сдержанно и напряжено Ледяной надо мной.
— Тетушка Зои?
— Хоть Марфа Васильевна! Тащите ее сюда немедленно!
Повисло напряженное молчание, от которого воздух вокруг буквально вибрировал, словно мороз перекатывался волнами, попадая в мои легкие, которые — хвала небесам — продолжали функционировать.
— Она ушла на свои земли, помогать восстанавливать дома для Гризли, — растерянно проговорил Свирепый вместо своего брата, который дышал очень тяжело и как-то громко.
— Писец приплыли…. - пробормотал Ледяной сокрушенно.
Ой, не хорошо это все было, даже если песцы здесь были белые, пушистые и очень миленькие на картинках, которые я видела, еще когда училась в университете, изучая биологию и экосистемы.
— Где там Морозный с моей Козявкой?! По дороге что ли помер, или Север закончил дело сына?
От рыка Ледяного снова задрожали стены.
— Мелкий, ну-ка сбегай за Козявкой по-шустрому!
— Пап….
— Молча и по-шустрому, я сказал!!!
Я не была уверена, ушел ли Свирепый, но что я ощутила очень четко, так это то, что Лютый снова был рядом и его колкий морозный аромат проникал в мои легкие.
До чего же странно и забавно, насколько меняется твое восприятие за какие-то минуты, когда ты лишаешься движения, но начинаешь сосредотачиваться на ином — на звуках, ароматах, вибрациях воздуха.
Не чувствуя собственного тела, я, тем не менее, очень остро чувствовала присутствие Лютого рядом с собой, пытаясь тянуться к нему собой… вернее тем, что во мне еще жило и работало.
— Отец, что происходит с ней?…
— ВСЕ ВОН!!!
Ого, а тут еще кто-то был? Очевидно, что был, судя по тому, как что-то зашуршало, зашипело и расползлось явно по всем углам поблизости, но подальше от комнаты.
Подумать только, насколько тихо и быстро умеют передвигаться такие большие и шумные мужчины при одном звуке голоса их Короля.
— Могу ошибаться, но похоже на яд Кадьяков….
— Что?!
От отрывистого выдоха Лютого мне снова сделалось не по себе.
— …спокойнее сын, не пугай Фантика…
— …Золотинку. Этого не может быть!!
— Ладно. Сам попробуй.
Когда воцарилась тишина, по всей видимости, Лютый последовал странному совету отца, вдруг зарычав низко, глухо и натужно, словно ему было больно.
— Скажешь, что непохоже?…
— Не скажу…но как?! Я просто не понимаю! Наши границы охраняются так, что врагам и не снилось. Ты сам чувствуешь, что все до последнего Кадьяки находятся в своих землях, за исключением тех, что верны Северу и живут с нами. Яд не мог попасть к нам незамеченным! Никого из них даже близко не было со дня той битвы…
Так, охрана и все такое — это прекрасно, кто такие Кадьяки я тоже уже знала, вопрос в том, что там у них за такой яд особенный? Ну, ясно-понятно, что яд сам по себе мало приятен, если только не в медицинских целях…лечат же как-то ядом, правильно? Вот только видимо, меня кто-то перелечил?
Или пытался отравить?'!..
Так я умирала?!!!!
Если меня не бросило в холодный пот, то только потому, что я ничего не чувствовала.
— Отец, это невозможно!
— Ладно, ты же учился, ты у нас умняшка, скажи ты тогда, что это может быть?
Я прислушивалась так, что уши, наверное, нагрелись, даже если я не знала об этом.
— Лучше подождать Севера и знать наверняка, — напряженно и с какой-то вибрацией проговорил Лютый, на что Ледяной лишь усмехнулся:
— Ну, умом не блеснул, но хоть логика железная.
Беры замолчали, дыша надо мной, пока я прислушивалась к их дыханию, копаясь в себе и пытаясь понять того, чего не знала, не понимала и никогда до этого не слышала. Того, чего так боялась услышать…сколько мне осталось жить?…
— Надо что-то делать!
— Прижми свою сардельку и не гони пургу, сын! — судя по тому, как что-то скрипнуло, Ледяной заставил сесть Лютого на кровать рядом со мной и очевидно с собой тоже, проговорив твердо и уверенно, — Нельзя действовать наобум, сначала надо понять, что с ней не так. Ты ведь сам чувствуешь, что ее тело в порядке…если не считать того, что Фантик не шевелится. Если поторопимся, можем только навредить…
— Подумать только, откуда в тебе эта рассудительность появилась, ммм? — от холодного, язвительного голоса Лютого, я бы поморщилась, внутренне сжавшись и застонав, потому что даже в таком состоянии чувствовала, как ему было больно и неприятно сейчас…как чувствовала и то, как больно и стыдно Ледяному, когда его голос осип и дрогнул в ответ, проговорив приглушенно и так проникновенно, что душа рвалась на части:
— …сынок, прости….то, что произошло тогда, это просто чудовищно, мать мою белую медведицу за ногу…я никогда не смогу простить себя за то, что сделал, и не прошу тебя простить меня….просто будь рядом с нами и не уходи больше.
— Забудь, старик, — буркнул Лютый в ответ, не теряя своей колкости и холода в голосе, словно ему было наплевать на слова отца, — я здесь пока нужен. И уйду, как только решу, что хочу быть в другом месте. Со своей семьей.
Последние слова Лютый проговорил особенно ярко и четко, давая понять, что он по-прежнему не считает себя частью рода Белых и его душа не собирается таять.
Жутко было в этот момент понимать и Лютого с его болью и несправедливым отношением родного отца, но и Ледяного, который искренне раскаивался и жутко переживал все эти долгие невыносимые годы без своего сына, явно съедая себя изнутри за то, что натворил.
Конечно, Ледяной был не таким мужчиной, который опуститься до того, чтобы признаться в своих чувствах и уж тем более кому-то рассказать о них…но я знала, что его душа болит и стонет каждую секунду, когда его первенец и надежда рода Белых отрешен и замкнут от всего и ото всех. Кроме своего брата Свирепого.
Наверное, я бы еще долго могла бы лежать и рассуждать о перипетиях и сложностях в отношениях отцов и детей — благо тело располагало к долгим и мучительным полежанкам — если бы не услышала знакомый голосок Мии в коридоре, в душе вся вытянувшись, словно тянулась к лучикам солнца.
— Козявка моя, ну хоть бы раз пришла без своего Кадьяка! — фыркнул Ледяной.
-..Я тебя тоже рад видеть, Король Полярных, — сухо пробурчал Север своим невероятным голосом, который можно было ощутить, словно темный бархат, который согревал и обволакивал собой.