Страница 49 из 66
В Империи багряные закаты,
В Империи пурпурные восходы,
Империя обширна и богата,
И в ней живут различные народы!
Кстати, там еще продолжение было:
Горит огонь в прозрачной глубине ,
Живой огонь , бушующее пламя,
Империя бессильна перед нами.
В ней правит смерть. Империя в огне -
Разорвана жестокими врагами!
...и пафос почти закончился. Фамке откашлялась, набрала в грудь побольше воздуха и торжественно провозгласила:
- Приветствую вас во имя и от имени! Я пришла с миром! Отведите меня к вашему лидеру!
Блудная нидерландская принцесса была готова если не ко всему, то ко многому -- но подобный сногсшибательный эффект предвидеть не могла. Один за другим аборигены оборачивались на звук ее голоса - и тут же опускались на колени или вовсе падали ниц.
"Очень поздний каменный век, скорей всего даже ранняя античность, переходный период, продвинутая цивилизация, склонная к драматическим эффектам", - с легким удивлением констатировала Фамке.
Дальше-больше.
Не прошло и нескольких минут, как таинственные аборигены оторвались от земли и дружно затянули какую-то необыкновенно пафосную песню, одновременно воздевая руки к солнцу. Песня растянулась минут на десять, после чего туземцы окружили Фамке со всех сторон и принялись водить хоровод. Неизвестно откуда появились барабаны и прочее музыкальное сопровождение. К счастью, концерт не затянулся - пришло время подношения даров.
"Никому не буду рассказывать", - твердо решила ошеломленная Фамке. - "Все равно никто не поверит. Прекрасная белая девушка спускается с небес - и туземцы тут же начинают ей поклоняться. Бред какой-то. Сюжет бульварного романа. Нет, точно никто не поверит. Особенно в наших краях. Только совсем наивные европейцы, никогда не покидавшие пределы Европы, могут купиться на такое..."
Подарки аборигенов заслуживали особого внимания. Начали скромно, но со вкусом - у ног Фамке насыпали целую горку разнообразных тропических фруктов. Потом принесли огромный поднос, от одного взгляда на который текли слюнки - много-много жареного мяса. Чуть позже поспели глиняные сосуды с чем-то, напоминающим апельсиновый сок. Грешно было отказываться и тем самым оскорблять религиозные чувства аборигенов. Фамке уселась по-турецки прямо на пороге пещеры, устроила поднос на коленях и принялась выбирать самые аппетитные кусочки. Ого, они определенно не пожалели специй! Аборигены росли в ее глазах - прямо у нее на глазах. Очень, очень вкусно. И вкус знакомый. Что это? Неужели курица?
Нет, не курица, окончательно поняла Фамке несколько минут спустя, когда туземцы притащили к вратам храма очередную партию подарков.
Несмотря на свою молодость, Фамке ван дер Бумен была заслуженным офицером Империи и опытной военной преступницей. Поэтому ей уже приходилось пробовать подобное блюдо. Это был вкус победы, который навевал самые сладкие воспоминания.
Она задумчиво глотала кусочек за кусочком, пока аборигены складывали у ее ног отрубленные головы, пробитые тропические шлемы, мечи в ножнах и без, а также винтовки, карабины и другие подобные вещи.
Матерь божья, даже целый огнемет. Фамке машинально посмотрела на циферблат манометра - слава богам, стрелки на нуле. Техника безопасности прежде всего! О, и два пистолета-пулемета. Но без магазинов.
Ладно, хорошего понемножку. Фамке отодвинула поднос с мясом и надолго припала к горлышку кувшина. Потом вытерла губы и погрузилась в состояние легкой печали. Пришла сытость, а вместе с ней какая-то духовная пустота. Юфрау ван дер Бумен чувствовала себя героиней классического анекдота про дикаря и министра по делам колоний. Как там было?
"- Величайшая битва в истории, месье! Пятьсот тысяч погибших!
- Пятьсот тысяч?! Вот это я понимаю, еды привалило! Можно целый год животы набивать!
- ???!!! Как вы могли такое подумать, месье! Пожирать трупы?! Это немыслимо! Мы же цивилизованные люди! Эти павшие солдаты - герои! Они погибли за Францию! Мы похоронили их с почестями!
- ???!!! Вы хотите сказать, что убили и закопали пятьсот тысяч человек просто так?! И кто теперь из нас двоих дикарь и варвар?!"
"Точно не я", - подумала Фамке принялась и изучать горку отрубленных голов. - "Я правильно понимаю, что это было ваше мясо?"
На подносе, изготовленном из тщательно обработанной коры какого-то тропического дерева, лежало хорошо прожаренное и приправленное человеческое мясо. Скорей всего, мясо белого человека. У бго-восточных азиатов, например, совсем другой вкус...
Голов тридцать наберется. Да, все белые лица - разумеется, грязные и окровавленные, но ясно видно, что белые. Белголландцы? Не уверена. Эти парни родом из какого-то региона Земли с очень четкими границами. Очень знакомый расовый тип, на языке вертится. Будь они живые и чистые, быстрее бы догадалась. Все мужчины, многие из них довольно молодые. Некоторые умерли спокойно, другие откровенно страдали перед смертью. Фамке машинально пожала плечами - что я, страданий не видела? Не первая война, и даже не вторая. Она отвернулась от горы мертвых голов и перевела взгляд на трофейные винтовки. Фамке была опытным солдатом, но прежде всего военным летчиком, поэтому в винтовках плохо разбиралась. Хотя снова что-то знакомое. Где-то я их видела, в каком-то почетном карауле... Точно не родной белголландский "манлихер", не его младшая сестра - ниппонская"арисака", не альбионская "сильвер-бесс", не американский "спрингфилд" и однозначно не конфедеративный "тредегар"... Ну да какой смысл гадать? Фамке ухватилась за приклад ближайшей винтовки, придвинула ее к себе и открыла затвор. Наружу вылетела пустая блестящая гильза. Стреляли, значит. Внимательно прочитала все надписи на ствольной коробке, потом на прикладе. Вот и ответ. Она отложила винтовку и принялась шарить глазами по своей ночной рубашке. Где же этот штампик? А, он на спине был. Недолго думая, Фамке в очередной раз стянула рубашку через голову - и краем глаза увидела, как аборигены снова упали ниц. Сто процентов, никому нельзя рассказывать! Ага, вот и таинственный штамп. "SMDLH". Фамке внимательно присмотрелась, провела большим пальцем по треугольнику. Точно, здесь одной буквы не хватает. Стерлась почти целиком, только одна полоска осталась. И точно такие же буквы - на прикладе изученной винтовки. И на остальных винтовках тоже. Фамке торопливо вернула рубашку на место, откашлялась и заговорила на языке владельцев отрубленных голов: