Страница 22 из 111
Я резко отталкиваю ее от себя, отхожу на несколько шагов, чувствуя как напрягся член и не могу оторвать от нее взгляд.
Разглядываю фигуристое тело, подмечая, что длинный порез на ноге начал затягиваться. Тонкая талия переходит в широкие бедра, плоский живот так и просится чтобы я поласкал его языком, а стройные ноги – быть разведенными в разные стороны, чтобы я мог поудобней умостится между ними.
Ее тело словно не видело солнца - белое как молоко – и вместе с длинными светлыми волосами она напоминает какое-то божество. Среди моих сородичей все были темноволосые с золотистым отливом кожи, а смертные в этих краях в основном темнокожие, поэтому Шейла была похожа на диковинку. Настоящая экзотика, которую так хотелось распробовать.
Я медленно, словно хищник, который боится испугать свою жертву, обхожу по кругу лохань, следя за каждым движением девушки. Она отмирает и бросается к простыни. Обматывает ее вокруг своего тела и так же безмолвно смотрит на меня. В ее глазах плескается страх, а дракону хочется видеть вожделение. Ее руки дрожат, а дракону хочется их прикосновения. Я никак не могу отогнать это наваждение, поэтому отворачиваюсь, направляясь к сундуку, на котором стоит нетронутый кубок вина.
Несколькими глотками выпиваю его содержимое, а потом подливаю еще с кувшина и притягиваю девушке.
- Думаю, тебе не повредит.
Она смотрит на мою руку, не решаясь принять нектар, поэтому я бесцеремонно впихиваю ей кубок и снимаю из сундука посуду, чтобы достать одежду и спрятать в нем на ночь оружие.
Вспомнив о клинках я перевожу на них взгляд и, перещитав, успокаиваюсь. Я так спешил сбежать от девушки, что совершенно потерял голову и оставил ее шатре с кучей оружия.
Запираю сундук на замок и вешаю ключ на шею.
— Вот, оденься, — бросаю ей свою рубаху, которая послужит для неё временной одеждой. — Мы не закончили разговор в прошлый раз.
Я наблюдаю за ее попытками одеться так, чтобы я не успел ничего увидеть, но я не спешу отворачиваться. В конце концов, запутавшись в простыни она ругается совсем не по-женски, гордо вздергивает к верху свой подбородок и с вызовом в глазах отпускает белую ткань, которая падает к ее ногам.
И я вновь могу созерцать идеальное тело, которое просит ласки. Руки так и тянуться смять ее упругий зад, а рот — втянуть в себя коричневые соски.
Я усмехаюсь и призываю силу, которая огнём отзывается в моих глазах, желая подразнить малышку. Она вздрагивает от страха и пугливо отводит взгляд.
— Так что там с Шаманом? — хочу наконец-то разобраться в происходящем и решить, что делать с девушкой. — Только не забывай, что я чувствую ложь.
Это не совсем так, я скорее чувствую страх быть разоблаченным, но ей незачем знать об этом.
— Он живет в соседней деревне у леса. К нему приходят чтобы вылечить всякие недуги, а иногда узнать будущее, — тихим голосом говорит она, теребя длинный рукав рубахи.
— Когда ты в последний раз ходила к нему?
— В...в прошлом году. Кажется, было лето.
— Зачем? — я не свожу взгляд от ее лица, ловя каждую ее эмоцию, чтобы уличить во лжи.
Вот сейчас она прикусывает нижнюю губу, сутулится и отводит взгляд. Явно не хочет говорить причину.
— Отвечай, — рычу я и подхожу ближе.
— Я, я не... это личное! — возмущается она и от робости на ее лице не остается ни следа.
Я делаю еще несколько шагов и останавливаюсь так близко, что чувствую, как ее грудь упирается в мое тело. Я хватаю ее за подбородок, с силой сжимая пальцы на нежной коже и притягиваю к себе.
— Говори, — в этот раз мой голос звучит глухо. От дурмана, который исходит от нее, и от желания впиться в ее губы жестким поцелуем и повалить на пол, задирая рубаху. Но пока я не разберусь во всем — не позволю себе лишнего.
— Я ходила к нему для того, чтобы он снова заколдовал полумесяц. Он...он исчез.
До меня не сразу доходит о чем речь. Но когда я перевожу взгляд на ее лоб — раздражение и презрение находят на меня волнами.
Грязные смертные женщины! Лгуньи и лицемерки.
Отталкиваю от себя девушку и вытираю о штаны ладонь, словно Шейла могла быть заразна.