Страница 5 из 22
Стараясь не загреметь чем-нибудь, осторожно пробрался к печи. Бабка лежит на полати, отвернувшись, но Алекша почему-то уверен, что она все видит и знает. Чувствуя, что невольно краснеет от пережитого позора, принялся неуклюже потрошить зайца. Кое-как содрал шкуру, выбросил внутренности и промыл очищенную тушку. Залили воды в чугунок, бросил туда зайца и поставил в огонь. Его ни чуть не удивило, что печка горит и не гаснет. Когда мясо сварилось, в бульон засыпал крупу и снова в печь. Он так старался приготовить вкусно, что не заметил, как потемнело в маленьком оконце. В избушке тоненько зазвенели комары, самый храбрый впился острым хоботком в шею с явным намерением напиться Алекшиной кровушки. Мальчик звучно хлопнул ладошкой и комариный герой откинул лапки. От хлопка бабка завозилась, вроде как только проснулась, и громко, с волчьим завыванием, зевнула.
— Ну что, отрок, получилась каша или как? — спросила Баба-Яга, насмешливо глядя на Алекшу.
— Получилась, бабушка, получилась, — торопливо заверил ее « отрок», — мой руки и садись за стол.
— Чего мыть? — подозрительно спросила Баба-Яга.
— Руки … м-мыть, — заикаясь от страха, повторил Алекша, — мой учитель называл это хорошими манерами.
— Ага, хорошие манеры, значит, — повторила Баба-Яга, — ну-ну, а еще что говорил тебе учитель?
— Что нельзя локти на стол класть, чавкать и рыгать, — тихо сказал Алекша.
— А что, правильно, — вдруг согласилась Баба-Яга. — Я вот, бывало, приду в гости, к подругам, сядем мы за стол поужинать, так поговорить невозможно, так все чавкают и это, как оно … рыгают! Ну, никакого тебе уважения и внимания. Обидно!
Алекша накладывает полную миску разваристой гречневой каши. Рядом, на чистую дощечку — аккуратно нарезанное заячье мясо.
— Садитесь кушать, уважаемая бабушка, — вежливо пригласил он Бабу-Ягу.
Бабка прислонилась спиной к стене. Благодушно посмотрела на Алекшу:
— Ну, молодец, молодец, хорошую кашу сварил. Я такой давно не ела. Только чего ты по лесу бродишь, — спросила она, — по делу или заплутал?
Баба-Яга подобрела, глаза утратили багровость, светились розовым и даже страшные клыки куда-то спрятались. Алекша ободрился и рассказал ей свою нехитрую историю. Бабка молча выслушала, потом достала откуда-то лучину и начала задумчиво ковырять в зубах.
— Так ты, значит, учиться любишь. Это хорошо, — сказала она, — только ведь не любят грамотных и знающих.
— Почему? — удивленно спросил Алекша.
— Не знаю, — ответила Баба – Яга, — не любят и боятся, почему, сама не пойму. Я ведь тоже не в лесу родилась, под пнем завелась. Тоже учиться нравилось, все на лету схватывала. Научилась разбираться в травах, колдовство узнала, да вообще много чего, а человеческую натуру так и не понимаю. За то, что много знаю, меня и …, ну, в общем, стала жить одна в лесу. Глупые селяне меня богиней смерти прозвали. Я и правда многое знаю о жизни и смерти, но ведь не богиня же. Эх, да что с дураков взять! Ладно, отрок, ложись покудова спать, а там видно будет. Утро вечера мудренее, — бабка махнула рукой и опять с завыванием зевнула.
Короткая летняя ночь показалась Алекше длинной с неделю. Проворочался до рассвета, тихонько вышел на крыльцо и замер в изумлении … черный колдовской лес залит неземным желто-розовым светом восходящего солнца. Темно-зеленые ели светятся изумрудным цветом и кажутся гигантскими драгоценными камнями удивительной формы. Тонкая паутина покрыта маленькими капельками росы, висит между ветвей бриллиантовым ожерельем. И высокая трава тоже сплошь усыпана маленькими драгоценными камешками, и даже корявая изба Бабы-Яги вроде как выпрямилась и помолодела. Когда Алекша вернулся в дом, густой запах каши ударил, как неожиданно брошенная в лицо пуховая подушка. Показалось, что весь воздух состоит из запаха гречневой каши с мясом. Бабка уже сидит за столом и деловито накладывает кашу в глубокую тарелку.
— А ты уже умылся, хлопчик? — ехидно спросила она, едва Алекша появился возле стола. Мальчик проглотил голодную слюну и побежал на улицу к бочке с водой…
После завтрака Баба-Яга удобно расположилась на лавке, опять достала откуда-то острую лучину и принялась усердно ковыряться в зубах. Несколько раз пристально взглянула на Алекшу, словно видела впервые. Отбросила лучину и сказала:
— Ну, вот что, отрок, у князя при дворе тебе пока делать нечего. Кто ты такой? Никто! И зовут тебя никак! Надобно еще знаний набраться, да силенки не помешает, потому что умных не любят, сильных боятся, а умных и сильных уважают, вот так.
— Где ж я в лесу-то ума наберусь? — буркнул Алекша.
— Наберешься, если захочешь, — насмешливо ответила Баба-Яга. — Ты вот что, ты не сиди сиднем, а отправляйся в лес да найди мне травы зверобоя.
— Тю!— разочарованно махнул рукой Алекша, — чего ее искать-то! На любой поляне полно.
— Не тюкай, не тот зверобой. Мне нужен настоящий, он не на каждой поляне растет и не во всякое время, — нахмурилась Баба-Яга. — Тот, что ты знаешь, дрянь, им только коров лечить. А я покажу тебе настоящий, а как попробуешь его, так поймешь, почему зверобоем назвали. Слушай сюда…
Глава 2
Когда кроваво-красное солнце пошло в закат, Алекша вышел из избушки Бабы-Яги. За плечами болтается заплечный мешок с куском ржаного хлеба, мясом и парой луковиц. Еще там закопченный котелок, ложка, трут и кресало. Бабка могла дать и больше, но то ли поскупилась, то ли посчитала, что остальное добудет сам, не маленький. Скорее, последнее. Алекша вновь оказался на той самой тропинке, что привела его в дом Бабы-Яги. В быстро темнеющем лесу показалось настолько неуютно и страшно, что он стал оглядываться, выискивая подходящую по размеру палку — мало ли что. Некстати вспомнил о трех скелетах висельников, они где-то рядом и неизвестно, чем занимаются по ночам. Вооружившись громадной суковатой дубиной, Алекша почувствовал себя гораздо уверенней. Водрузил самодельную палицу на плечо и бодро зашагал в чащу. Очень быстро стемнело так, что не стало видно на бросок камня, но тропку различал хорошо и потому шел быстро. Через десяток шагов деревья расступились и поляна трех висельников открылась перед Алекшей. Хотел обойти стороной страшный дуб, но вокруг в траве столько ям и кочек, что пришлось идти прямо. Приблизился к дереву на несколько шагов и вытянул шею, пытаясь узреть скелеты. Нету их!