Страница 3 из 22
Прямо перед ним в неподвижном теплом воздухе висит три скелета. На желтых костях сохранились клочья одежды, у одного разорванный сапог еле держится на ноге, а из него выглядывают сгнившие пальцы с острыми ногтями. Желто – серые черепа склонены к земле, неподвижно глядят на Алекшу черными глазницами. Сквозь ребра видно, что неизвестных повесили не за шею, как обычных висельников, а дубовыми крючьями за ребро. Так умирают долго и мучительно. Слетаются вороны и начинают безжалостно долбить твердыми клювами лицо. Особенно воронам нравятся глаза — с одного удара пробивают закрытые веки и еще живой человек чувствует, как у него выбивают сначала один глаз, потом другой. Затем настает черед мерзких зеленых мух. Они слетаются неизвестно откуда тучами, облепляют все тело и торопливо пьют еще свежую кровь, тут же спариваются и откладывают яйца, а человек еще жив. И так продолжается долго, очень долго …
Ветер дунул чуть сильнее. Один скелет медленно, с тихим скрипом повернулся, будто возжелал получше рассмотреть несчастного человечка, посмевшего забрести в гости. Алекше не было страшно. От усталости и голода чувства притупились, только легкое беспокойство, что забрел куда-то не туда и даром такое не пройдет. Так и стоял, нелепо придерживая грязными пальцами распухшие от комариных укусов веки. « Ну и пусть, — устало подумал мальчик, — что будет, то и будет. Подумаешь, скелеты. Кости на ниточках!» Медленно повернулся и побрел прочь. Нисколько не удивился, когда на самом краю полянки обнаружил еле заметную тропку. Не оглядываясь на скелетов, пошел по ней, авось куда выведет.
Смеркалось. Алекша с трудом различал тропку, шел скорее на ощупь, ногами чувствуя утоптанное. В маленьком тусклом солнечном пятне заходящего солнца заметил лечебную травку, торопливо поднял, растер в ладонях. Почувствовав резкий запах кислого, налепил на закрытые глаза и так минуту постоял неподвижно. С трудом разлепил веки. В глазах режет и щиплет, но опухоль немного спала и он уже может смотреть, не поднимая пальцами век, словно дурак, обкусанный дикими пчелами. Настроение сразу поднялось, захотелось есть. Живот громко, на весь лес, квакнул. Голодные кишки в ответ тоненько зарычали, поддерживая требования хозяина, на что-то там нажали и рот мальчика наполнился густыми, вязкими слюнями. Алекша завертел головой, словно пытаясь найти что-то съестное, как будто он в лавке с харчами, но вокруг только темнеющий лес. Вздохнул, пошел дальше — тропа куда ни будь выведет. Незаметно совсем стемнело. Тьма свалилась такая, что не видно вытянутой руки. Что-то глухо взвыло, дико хохотнул филин в вышине. Вдали высветились горящие желто-синим цветом глаза, наверно, ночного чудовища!
Алекша от страха присел на корточки, как кот на песок и судорожно провел руками по влажной траве в надежде отыскать хоть палку. Вместо палки рука наткнулась на гнилой гриб. Ничего не соображая, сдавил. В ладони мерзко чавкнуло, холодная жижа потекла между пальцами. Рот раскрылся для испуганного вопля, уже воздуха набрал … как вдруг горящие глаза чудовища сдвинулись вплотную, словно оно внезапно сильно окосело, затем один глаз полез вверх и погас, а второй уплыл вбок. « Светлячки, фу ты! — понял Алекша с несказанным облегчением, — разругались, козявки несчастные. Хорошо, что быстро, а то пришлось бы … не знаю что делать!» Он повертел головой — вокруг появилось множество светящихся точек, маленьких, почти незаметных и больших. Они медленно перемещаются по земле, в воздухе, некоторые поднимаются ввысь и исчезают. «Ну, если уж жуки ничего не боятся в лесу, то мне-то уж и подавно не стоит пугаться», — приободрился мальчик. Он даже улыбнулся нелепому страху перед ночным лесом и храбро сделал шаг. К лицу припало что-то легкое, с капельками влаги и чьи-то малюсенькие ножки быстро пробежали по щеке. Смахнул паутину вместе с паучком и пошел, но теперь уже вытянув руки. Некоторое время так и шел, обтирая ладонями все листья на кустах и собирая паутину, высохших козявок и сухие листья. Среди блеклых огоньков светлячков вспыхнул один, яркий, рыжий. Он не исчез, не уплыл в сторону, а горел ровно, сильно.
«Костер!» — чуть не закричал Алекша, бросился вперед и немедленно врезался лбом в сосну, которая нарочно встала прямо у него на пути. Сверху посыпалась труха, иголки, рядом в темноту упала шишка. Громко охнув, Алекша сделал два неверных шага назад и … огонек пропал! В панике мальчик метнулся вправо, влево, даже зачем-то подпрыгнул. Огонек снова появился, видно дерево заслонило и теперь Алекша буквально впился глазами в далекую рыжую точку. Он медленно направился в сторону огонька, нелепо разводя руки, что бы не наткнуться еще раз. Вот так, смешно помахивая расцарапанными руками и поминутно оступаясь на корнях, прошел шагов сто, прежде чем вышел на обширную поляну с высокой, в пояс, травой. По середине поляны стоит скособоченная изба, облитая бледно-голубым лунным светом. Рыжий огонь тихо изливается из маленького окошка и манит домашним теплом и уютом. Кажется, что там, внутри, сидит маленькая добрая старушка, вяжет шерстяные носки при свете лучины, а в еще горячей печке доходит гречневая каша в чугунке. Алекша так живо представил себе это, что едва не залился слезами от жалости к самому себе. Не разбирая дороги, напрямую кинулся к избушке, стоптанные каблуки звонко простучали по ступеням высокого крыльца. Нога цепляется за выступ. Твердый деревянный пол выскальзывает из-под усталых ног.
Глупо размахивая руками, мальчик врезался головой в дверь и с ужасным грохотом влетел в избушку. По инерции пробежал еще пару шагов, наткнулся на широкий деревянный стол. Что-то тускло блеснуло, подпрыгнуло и упало на пол. Громкий звук бьющегося глиняного горшка или тарелки заставил сжаться детское сердце от страха и стыда. Алекша замер в нелепой позе, вцепившись в край стола руками. Мгновение постоял неподвижно, потом, не меняя стойки, быстро огляделся.
В комнате никого. Под стеной широкая лавка, возле натопленной печи стоят ухват, кочерга и несколько пузатых чугунков. Под низким потолком, на поперечной балке, висят пучки трав, какие-то веники, белеют оструганные палочки. С сильно бьющимся сердцем подошел к лавке, сел. Еще раз огляделся и, окончательно убедившись, что в избе никого, глубоко вздохнул — слава богам, нет свидетелей позора! Зыркнул по сторонам. Острые глаза углядели темный бок закопченного горшка возле заслонки. Алекша с шумом втянул носом воздух — каша! Гречневая и, похоже, с мясом! Он крепко сжал пальцами край лавки, удерживая себя от сильнейшего желания немедленно вскочить и кинуться к горшку с кашей. « Нельзя, чужое, — принялся уговаривать он сам себя, — чужое брать нехорошо».
« А если очень хочется!» — крикнул внутри его другой голос.
« И тогда нельзя», — ответил первый голос, но как-то слабовато.
« А может, тут вовсе никого не будет. Сварили хозяева каши и ушли в лес, а там сгинули. Ведь бывает же так!!!» — снова завопил второй голос.
« Нет, не бывает», — строго ответил первый.
« Нет, бывает, — сварливо возразил второй, — бывает, бывает … редко! Но сейчас именно тот случай! Так что не валяй дурака, садись и ешь, пока не остыло, а то с голоду помрешь!!!»