Страница 13 из 20
- Ты поможешь? – с надеждой спросил Антон.
- Если вы поможете мне, - ответил Валерий.
- Чем? – удивился Антон и взглянул на девушку. Даша напряженно всматривается в глаза Валерия, словно ищет ответ на очень важный вопрос.
- Вы говорите о женщине на портрете? – спросила она.
- Да. Вы правы, сударыня, речь идет той женщине, что вы изобразили.
- Это ты заставил меня рисовать ее. Зачем?
- Ну, заставил – это преувеличение! Подсказал, дал описание внешности, характера ... у вас получилось великолепно, благодарю вас, – слегка наклонил голову Валерий.
- Кто она тебе?
Валерий вздохнул, развел руки:
- Долго рассказывать ... видите ли, Даша, я не бес – говорил уже, нет? Довольно долго я был ... никем. Не выступал против Создателя, не был заодно с восставшими. Просто жил. И мне это ужасно наскучило. Идеи восставших меня не увлекали и я решил примкнуть к ангелам, верным Создателю. Но просто так сделать это невозможно, надо пройти испытание. Мне поручили стать хранителем одного человека. Работа не простая, - скривился Валерий, – отдельные человеческие особи просто невыносимы. Но мне повезло – моим подопечным стала женщина. Очень красивая и талантливая. Как и вы, Дашенька, она писала картины. Увы! Как часто бывает, ее творчество не понимали и не ценили. Бездарную мазню превозносили до небес! – усмехнулся Валерий. – Настоящее искусство в упор не замечали.
Он замолчал. В густой листве зашуршала ночная птица, выглянул край луны из-за тучи, верхушки осин покрылись серебряной пылью. Призракам наскучили разговоры людей, они разбрелись по всему кладбищу. Если оглядеться, можно увидеть, как светящиеся фигуры плывут над землей, освещая бледным светом покосившиеся кресты и надгробья.
- А дальше что произошло? – заинтересованно спросила Дарья.
- Она умерла, - глухо произнес Валерий. – По собственному желанию. Не вынесла злословия, насмешек, зависти – всего того, что становится причиной смерти одаренных людей. Их убивают ничтожества, сбившиеся в стаи. Потому что им невыносимо видеть, как другие творят, а они просто мажут красками. Или придумывают бредовые стихи, сочиняют низменную музыку, ставят спектакли или снимают кино, посмотрев которое хочется стать убийцей режиссеров. Быть создателем, творцом очень трудно. Иногда невыносимо. Я не понимал этого, мне казалось – а чему тут завидовать? Работай и у тебя все получится. Ведь талант чаще всего есть результат труда, а не способность, данная свыше. Я был наивен, невнимателен и беспечен в роли хранителя. Прекрасная женщина погибла, ее душа мается в где-то в аду, а я торчу между землей и преисподней в непонятном качестве. К сожалению, сам я лишен возможности исправить ошибку, но такое право дано людям! Даша, вы тоже пишете картины и поймете страдания той женщины.
Девушка промолчала, в глазах блеснули слезы. Она быстро отвернулась.
- Как ее звали? – спросила Даша.
- Аня ... Анна.
- А как мы ей поможем? И тебе? – спросил Антон.
- Вы спасете ее. За это я укажу вам место, где зарыты несметные сокровища древних жителей этих мест.
- А-а, это помолиться что ли? Так-то к священнику надо, мы тут причем? – пожал плечами Антон.
- Нет, мольбами делу не поможешь.
Валерий помолчал несколько секунд, взгляд скользнул по призракам, опять сбившимся в облачко, поднялся выше, пробежал по вершинам осин, уперся в землю.
- Для спасения души надобно спуститься в ад, - произнес он задумчиво.
Антон нервно сглотнул, лицо вытянулось, в глазах появился ужас.
- Да я понятия не имею, как чужие души спасать. Свою бы сберечь! Дарья, а ты?
Девушка так старательно затрясла головой, что вязаная шапочка съехала на бок, спереди выбилась прядь светлых волос, как собачий хвост и хлестнула по губам.
- Я вообще! Вы о чем говорите-то?
- И ваши души запачканы, о них тоже позаботиться надобно. Как говориться, одним выстрелом двух зайцев. Даже трех!
- Спасать прямо сейчас нужно?
- Нет. Можете думать до следующей ночи. А сейчас пора по домам, уже заря возгорается.
Антон огляделся. Ночь действительно потеряла мрачную решимость, тьма посерела. Призраки, недавно яркие и активные, поблекли, стали вялыми и будто сонными.
- Ладно, Валерий, уговорил. Будем думать, - со вздохом произнес Антон и посмотрел на ночного гостя. Но вместо него увидел неряшливый куст смородины, черной точкой мелькнула ночная пташка, дрогнула ветка.
- Куда он ушел? – удивился Антон.
Даша молча кивнула на плиту. Антон затряс головой, глаза распахнулись до предела, челюсть дрогнула – гранитная плита, которую он с трудом сумел отодвинуть, как ни в чем ни бывало покоится на месте, словно ее и не трогал никто.
- Он действительно только наполовину материален? – прошептал потрясенный Антон.
Когда подходили к дому Дарьи, на востоке уже изливался ослепительный поток солнца. Улица пустынна, не слышно лая собак и только пичужки торопятся излить переполняющие чувства в пронзительных трелях и чириканье. Девушка вошла в дом, Антон подошел к бочке с водой. Неподвижная гладь воды отразила продолговатое лицо, покрытые щетиной скулы, под глазами набрякли мешки, волосы взъерошены, засохший лист осины красуется на макушке, как шапочка кардинала. Антон глубоко вздохнул и сунул голову в бочку по самые плечи. Кое-как вытерся майкой, растопыренная пятерня гребнем прошлась по волосам. На пороге содрал с обуви надоевший целлофан, вошел в дом. В животе квакало и урчало, есть хотелось невмоготу. Антон проходит в комнату, преисполненный надежды взгляд устремляется к столу, потом к плите ... Даша сидит на диване, голова опущена, дыхание равномерно поднимает и опускает грудь. Антон грустно вздохнул, с надеждой посмотрел на хлебницу. Черствая горбушка бородинского, присыпанная солью и слегка политая растительным маслом, показалась пищей небожителей! «Заморив червячка» Антон повеселел. В шкафу нашлось одеяло, которым укрыл Дашу. Сам устроился в кресле, предварительно тщательно заперев дверь. Едва только затылок коснулся спинки, глаза сомкнулись и Антон провалился в глубокий, как Марианская впадина, сон.